— Тебя же не было здесь тогда! — удивленно воскликнул Пузырь.

Пузырь славный парень и великолепный боец, но часто соображает ну совсем уж туго. Даже Бауэр не удержался и прыснул.

— Кто бы ни был этот Няня, — сказал он, — нам надо его найти и допросить. Точнее, просто поговорить. Определенно, у нас есть чему у него поучиться.

— Опять учиться, — поморщился Клистир. — Мне этого хватило еще в университете.

— Зря ты так, — сказал Бауэр, присаживаясь на край стола. — Тебе, дружище крупно повезло, что твои родители смогли дать тебе нормальное образование. Ты, вот, не ценишь, а ведь не каждому выпала такая удача. Мне, например, не выпала, — Бауэр как-то сник, съежился. Таким мы его еще никогда не видели. — Школу в родном Техасе я не закончил, всего полгода оставалось, — горестно продолжал он. — Подался в космопорт. Моя мечта была летать в космос. А что там делать без образования?

— Грабить, — подсказал Пузырь. — То есть… гм…

— Я не в том смысле, Пузырь! — возмутился Бауэр. — Это был чисто риторический вопрос!

— А…

— Ты хоть знаешь, что значит риторический?

— Не-а…

— Дожили, — вздохнул командор. — Ну, так вот. Я подался в мальчики на побегушках, а на самом деле стал мальчиком для битья. Убежал. Связался со шпаной. Кстати, именно тогда я познакомился с Большим Дренгом. Он тогда был обычным карманником, промышлял в переходах космопорта, и кличка у него была Косой.

— Большой Дренг?! — поразились мы все в один голос. — Не может быть!

— Может. Все начинали с этого. Не миновала чаша сия и меня. А там понесло, поехало… Потом устроился юнгой на Милую Мери, курсирующую между Землей и Альфой Центаврой, но скоро все до ужаса обрыло, заело, да и платили гроши. А хотелось чего-то большего, великого, чтобы о тебе писали в газетах, передавали в последних новостях, кричали на каждом углу… На перекладных добрался до Мальтейна, это недалеко от Фомальгаута. Там случай свел меня с тем самым Зибаром. Дела пошли намного круче. Откусил, что значит, кусок пирога, почувствовал запах крови… Не знаю даже, зачем это я вам все рассказываю… Хм… Ну, да. А через пару лет, в одном из баров Цирцеи я наткнулся на Муусси Лотанг, которую впоследствии и прозвали не иначе, как Мамочкой. Так и родилась наша Лиловая Пиявиха. Мы стали знаменитыми, поверьте. Не то, что сейчас. Из старожил остались лишь док, Кардан да Бяшиш. Ротация кадров была сильная. В некоторые времена наша численность доходила до тридцати человек. Но я всегда старался держать небольшой коллектив. Как сейчас. Славные вы у меня ребята, честно вам признаюсь! Я благодарен вам за многое. Помните Черный Пастух? Или Тринею… Бывает, что наору на вас, даже накажу, но… Любя, честное слово. Что-то я разоткровенничался. Но вы же не перестанете меня уважать за это? Ну, сволочь я, мучает меня совесть, но ведь это жизнь меня таким сделала, я не хотел…

— Ну что ты, шеф! Мы тебя тоже любим, ты нам как отец родной! — прослезился док. — А я… А мне… мне-то как стыдно… Я, врач, и кто? Где? Зачем? Кто ответит за все мои злодеяния?! То есть… Гм… Я, кто же еще… Позор, о Боже!..

Пузырь тут же захлюпал носом, пуская сопли.

— А я мечтал стать поэтом, — тоненько завыл он, — писать добрые, хорошие книжки… Для послушных, маленьких детей…

Это было невыносимо. Мою душу снова выворачивало наизнанку. Какой же я подлец! Как низко пал! И с кем только связался?! Сколько душ невинных загубил! О, нет мне прощения, нет пощады!.