Мы подхватили очумевшего дока под руки и бросились вперед, паля направо и налево. Несколько раз меня серьезно хватали за лодыжки, а когда мы уже начали вылазить из оврага, одна из этих образин, точно так же, как дока, чуть было вплотную не подтащила меня к своей зловонной пасти. Через несколько минут, изнемогающие, на подкашивающихся ногах, чумазые, перепачканные грязью и кровью булфрогов, мы вылезли из оврага, перевалили через насыпь и скатились на зеленую лужайку прямо перед рощицей. Из оврага доносилось угрожающее кваканье и ворчанье.

— Что, разве другого пути нет? — отдуваясь, спросил док. — Ты же знал, что там булфроги!

— Есть, — невозмутимо ответил Пряник, соскабливая с рукава сгустки крови и зеленоватую слизь. — Нужно было кое-что проверить.

— И что же? — не поверил Клистир.

— Твою физическую подготовку, — хмыкнул громила.

Мы уселись на поваленный ствол дерева и немного передохнули.

— В детстве мы подстерегали булфрогов и, когда они выпускали язык, привязывали его к дереву, — с мечтательной улыбкой сказал Пряник. — Вот смеху-то было.

Врет, конечно. Человеку не под силу удержать булфрога за язык. Впрочем, Пряник, пожалуй, смог бы.

Пряник развернул планшетку и стал рассматривать карту, а мы с Клистиром тщательно обтирались губкой, смоченной дезинфицирующим раствором. Я, на всякий случай проверил показания приборов. Все нормально: атмосфера в порядке, радиационный фон в норме, бактериологические показатели и уровень электромагнитных излучений тоже допустимые. Ну, это и с самого начала было понятно.

— Вперед, — скомандовал Пряник.

Мы с кряхтеньем поднялись и углубились в рощицу, теперь не доверяя обманчивому спокойствию, тишине и красоте невысоких светлых деревьев, смахивающих на земные березки. Землю устилал толстый слой опавших листьев, но подлеска практически не было, поэтому, слава Богу, приближение какого-либо монстра мы заметили бы заранее. Клистир прихрамывал, напряженно оглядываясь по сторонам, и не донимал нас своими шуточками, а у меня дико кололо в боку, и ныла правая рука, которую сильно ударил при падении, и только Пряник вышагивал уверенно и быстро — мы еле поспевали за ним.

Через сотню метров мы подошли к стене, выстроенной древними аборигенами по периметру артефакта. Она была сложена из пористых светло-желтых каменных блоков, порядком раскрошившихся от времени. По ней весело скакали солнечные блики, — деревья подступали к ней практически вплотную. В вышину стена достигала около пяти метров, по верху шел неширокий уступ. Я потрогал камень — он был теплым и шершавым. Пряник же, не тратя времени на сантименты, сразу повернул налево, и мы осторожно пошли вдоль стены, сначала идеальной прямой, а потом причудливо виляющей. Пряник периодически сверялся по карте и удовлетворенно кивал. Да, Мамочка составляла хорошие карты.

Наконец Пряник остановился в крупной нише полукруглой формы и внимательно огляделся. Мы ждали.

— Здесь, — сказал он.

В центре ниши мы увидели небольшой пролом, полностью заваленный землей и щебнем. Завал не производил впечатление свежего, но трава на нем практически не росла. Док возбуждено засопел.

— Копайте, — приказал Пряник.

— Копать? — прикинулся дурачком Клистир.

— Лопаты в руки и вперед! Живо протрезвеете. Время не терпит.

— А сам поработать не хочешь? — ехидно спросил доктор.

— Я на атасе постою, — ответил Пряник. — И вообще, что за моду выдумали — обсуждать мои приказы!

Мы с доком молча переглянулись, сняли с пояса саперные лопатки (еще бы детскими, песочными заставил…) и принялись за дело.