Кроки облизал нос своим длинным серым языком, с трудом сдерживая себя, чтобы не подойти поближе и не коснуться этим самым шершавым языком девичьей кожи.

– Да, конечно, – произнес он вслух, подхватив зубами мягкую махровую ткань.

– Спасибо, – улыбнулась принцесса.

Кроки заставил себя закрыть глаза. Запах розмарина уже почти не ощущался. Миша в очередной раз проснулся, осилил наконец омлет, встал и с полузакрытыми глазами, как сомнамбула, понес тарелку к мойке. На беду, по пути ему встретилась лужица варенья и овсянки, налитая ранее утром маленькой сестричкой-жаворонком.

– Э! – сказал Миша, потеряв равновесие. – Аааааа!

Он замахал руками, как мельница, на которую собрался напасть свирепый Дон Кихот. Сон как рукой сняло.

– Кто тут бросил на пол банановую шкурку?! – крикнул Миша.

– Это валенье. С каськой, – пояснила добрая Даша, которую мама уже кое-как одела в садик.

Миша рухнул прямо в мусорное ведро, подняв в воздух бурю из картофельных очисток, остатков оливье, рыбьих костей и пустых упаковок из-под молока.

– Бодрое утро тут у вас, я вижу, – сказала средняя дочь Ася, останавливаясь в дверях кухни и обозревая поле боя. – Мишка лицом в салате, человечек, нарисованный фломастером на двери, зубная паста на стенах, и дворник тетя Рита второй час матерится за окном.

Миша сел и начал отплевываться от рыбьих костей.

Кроки смотрел на город сверху. Принцесса стояла за его спиной, положив руку крокодилу на хребет.

– Как высоко, – сказала она Кроки в ухо, наклонившись к нему.

Кровь немедленно прилила к его морде, тело закололо тысячей иголок, а мощный хвост затрепетал на ветру.

– Да, – произнес он, нервно облизав свой нос длинным серым языком. – Высоко. Надо будет пройти по карнизу, потом перепрыгнуть на крышу вот того вон желтого здания… видишь?

– Ага, – замялась принцесса. – Вижу.

Порыв ветра подхватил подол ее длинного платья с кринолином. Кроки повернулся, заглянул ей в глаза и на секунду утратил бдительность. В следующую секунду его сбило с ног выстрелом. Бронированная шкура выдержала, но крокодила отбросило в сторону, и он чуть было не сорвался вниз, в последний момент зацепившись правой лапой за какие-то замшелые кирпичи.

Нападавших было двое. Длинные, тощие зомби с черными руками, суставы которых гнулись во все стороны. Один из них скрутил принцессу, второй палил и палил, стремясь попасть в лапу, которой Кроки держался, извиваясь в воздухе всем своим огромным телом.

– Ааааааа! – закричала принцесса.

В следующую секунду ее рот был залит липкой черной жижей. Девушка закашлялась и замолчала.

– Тихо, – насмешливо сказал зомби. – Не надо кричать.

Разрывная пуля попала Кроки прямо в лапу, оторвав ее от кирпичей и разворотив подушечку между когтями. Пролетев вниз пару метров, Кроки ухитрился зацепиться здоровой лапой за какую-то арматуру, торчащую из стены, и залезть на балкон этажом ниже.

– Добивай его, – велел зомби, держа за волосы брыкающуюся принцессу, – а я отведу ее. Надо же, какая удача, она досталась нам живой.

За его спиной раздалось негромкое чавканье, как будто мощные челюсти впились во что-то мягкое. Зомби отпустил принцессу и выхватил пистолет, но было поздно. Острые зубы Кроки сомкнулись вокруг его головы, во все стороны брызнули черные брызги. В воздухе распространялся удушливый аромат, напоминающий розмарин.

– Минус два, – сказал крокодил, отплевываясь.

По его морде стекала темная кровь. Принцесса отдирала от зубов то липкое и противное, чем был заклеен ее рот.