То же соображение позволяет ответить на вопрос, как мотив выбора проник в миф о трех сестрах. Здесь снова наблюдается подмена желания: выбор замещает собой необходимость, судьбу. Так человек преодолевает смерть, которую познает интеллектуально. Пожалуй, большее торжество исполнения желаний попросту немыслимо. Выбор делается там, где на самом деле присутствует повиновение принуждению, а выбирается не олицетворение ужаса, но прекраснейшая и желаннейшая из женщин.

При ближайшем рассмотрении мы, конечно, замечаем, что первоначальный миф все-таки, несмотря на все искажения, сохраняет свои следы и выдает порой свое присутствие. Свободный выбор между тремя сестрами, собственно говоря, не является свободным, поскольку жребий обязательно должен пасть на третью, если не накликать беду, как случается в «Короле Лире». Прекраснейшая и наилучшая из женщин, заняв место богини смерти, сберегла некоторые признаки зловещего и жуткого, из чего и можно догадаться, как сложился ее образ.

Выше мы обсуждали миф и его развитие; следует надеяться, что мы правильно указали на скрытые причины трансформации. Теперь же нужно обратить внимание на обработку этого мотива драматургом. Создается впечатление, что в его творчестве налицо возвращение к первоначальному мифу, что мы снова ощущаем захватывающий смысл мифа, пусть и ослабленный искажением. Именно через уменьшение искажения, через частичный возврат к оригиналу драматург добивается более глубокого воздействия.

Во избежание недоразумения хочу оговориться, что вовсе не оспариваю очевидный факт: драматическая история «Короля Лира» призвана преподать нам два мудрых урока – не следует отказываться от своего состояния и прав, пока жив, и нужно остерегаться, принимая лесть за чистую монету. Эти и подобные им предостережения и вправду содержатся в пьесе; но мне кажется совершенно невозможным объяснять ошеломительное действие «Короля Лира» тем впечатлением, которое способен произвести такой ход мысли, или предполагать, будто личные мотивы драматурга исчерпывались намерением преподать эти уроки. Еще говорят, что он желал воплотить на сцене неблагодарность, уколы которой вполне мог ощущать в собственной груди, и что влияние пьесы сводится к сугубо формальным приемам художественного изложения; но все это не может, на мой взгляд, заменить понимание, проистекающее из нашего объяснения мотива выбора между тремя сестрами.

Лир – старик. Именно по этой причине, как уже было сказано, три сестры выведены его дочерями. Отношение отца к своим детям, плодотворный источник множества драматических ситуаций, в пьесе не получает дальнейшего развития. Но Лир не просто старик: он умирает. Тем самым будто бы нелепая предпосылка раздела наследства теряет всю свою необычность. Но обреченный мужчина не желает отказываться от любви к женщинам; он настаивает на том, чтобы услышать, как сильно его любят. Вспомним теперь трогательную финальную сцену, одно из высших достижений трагедии в современной драматургии. Лир несет на руках бездыханное тело Корделии. Корделия – это Смерть. Если перевернуть ситуацию, все станет для нас понятным и знакомым. Перед нами богиня смерти, которая, подобно валькириям в германской мифологии, уносит мертвого героя с поля боя. Вечная мудрость, облеченная в первобытный миф, велит старцу отказаться от любви, выбрать смерть и смириться с необходимостью ухода в мир иной.

Драматург приближает нас к античному мотиву, изображая мужчину, который делает выбор между тремя сестрами, сам стоя на краю могилы. Регрессивная обработка древнего мифа, искаженного трансформацией желаний, позволяет проникнуть в первоначальный смысл достаточно глубоко, чтобы произвести, быть может, поверхностное аллегорическое истолкование трех женских фигур.