С кличкой история действительно была занятная. Когда Барон первый раз сел, то в камере, естественно, знали, что попался он на торговле коноплей и маковой соломкой. Кто-то в камере оказался с юмором и образованием и сократил имя Павла Энгельсовича Скобаря до Пабло Эскобара, известного в ту пору наркобарона из Колумбии. Издевательств и смеху хватило надолго, почти на весь его срок. Развлечений в зоне немного. «У нас не Скобарь в камере сидит, а наркобарон, Пабло Эскобар», – прикалывались на все лады его сокамерники. А потом и самому Паше кличка понравилась, так и стал он Бароном.

Барон, не сразу отвлекшись от своих мыслей, взглянул на часы и раздраженно ответил своему водителю-телохранителю:

– Всего час с небольшим остался до вылета. Рискую я, Филя, в натуре опоздать, а наш водила, блин, похоже, лыка не вяжет.

«Вот ведь как правильно назвали ребеночка родители, – усмехнулся про себя Бойцов, – хотя, может быть, это хозяин его перекрестил».

– Так, может, я вытряхну его на фиг да сам домчу? – предпринял, наконец, попытку выслужиться неудачливый сегодня Филя.

– А что, хорошая идея. Давай, Филя, давай, действуй, – одобрил Барон. Они разговаривали при Сергее о нем же как при покойнике и безо всякого стеснения. Они вообще не привыкли стесняться. Да и он не показывал виду, что слушает разговор пассажиров, неспешно перебирая правой рукой каналы на радиоприемнике.

В этот момент по радио зазвучало танго. Сергей внутренне вздрогнул. Это было то самое танго, которое они хотели с его возлюбленной научиться танцевать. Однажды в ресторане, в самый разгар их начинающегося романа, они увидели весьма немолодую пару, которая танцевала под эту мелодию. Почему-то было понятно, что это не просто любовники, а супруги с большим стажем. Но это была мелодия молодой любви. Сергей с подругой тогда даже немного позавидовали этой влюбленной немолодой паре и решили, что, когда поженятся, обязательно научатся танцевать танго. Именно под эту мелодию.

«Это мне музыкальный привет, чтобы я меньше сомневался и не жалел всю эту сволочь», – сморгнув неожиданно появившиеся слезы, мысленно сказал себе Бойцов.

Как бы машинально, миновав окончательно пробку, Сергей отстегнул ремень безопасности. Потом он медленно глубоко вздохнул и так же медленно выдохнул, концентрируясь и незаметно собираясь в пружину.

Филя, сидевший рядом с Сергеем, повернулся к нему и сказал:

– Ты, водила хренов, прижмись направо и останови машину. Дальше я поведу.

– Мужик, ты чего, как же я руль отдам, меня же уволят, – широко раскрыв глаза, начал тянуть резину Бойцов, перестраиваясь потихоньку вправо и выбирая место на дороге подальше от случайных прохожих. Попутно он бросил взгляд в зеркало заднего вида и зафиксировал, где именно сидит Барон.

Филя достал из-под мышки пистолет, направил его на Сергея на уровне пояса и сказал:

– Считаю до трех.

На счет «раз» Сергей еще раз просмотрел дорогу впереди, прижал руль коленом левой ноги и, слегка поворачиваясь вправо, отметил, что предохранитель потертого пистолета системы Макарова пока не спущен. На счет «два» он еще чуть повернулся вправо и стремительным и легким, едва заметным движением ударил костяшками пальцев левой руки по тыльной стороне правой кисти Фили. Это был Серегин любимый удар против ножа или пистолета. Пистолет вылетел по ходу удара и упал за спину Сергея на водительское кресло.

На счет «три» Филя получил опять же легкий, почти скользящий удар основанием открытой ладони правой руки в подбородок. Его голова резко крутнулась к двери, раздался хруст, и незадачливый водитель-телохранитель обмяк в кресле, уткнувшись неподвижным лицом в стекло.