Потом часа четыре Валера работал, по его выражению, художником со знанием биологии. Поглядывая на увеличенное до реальных размеров фото Барона, доктор миниатюрной иголочкой вводил и вводил разные снадобья то поглубже в разные мышцы лица, то почти прямо под кожу. Редкие перерывы давали возможность Сергею оценивать прогресс. После трех часов экзекуции, увидев в зеркале чужое, но противно знакомое лицо, он впервые по-настоящему поверил в свою собственную безумную идею.

Наконец доктор признал промежуточный вариант достаточным, чтобы начать отрабатывать сам проход. Здесь, помимо удержания правильного ракурса, была еще одна очень серьезная проблема – заметная разница в росте. Судя по штампикам, Барон несколько раз летал за границу по этому паспорту. Стало быть, в базе данных пограничников вполне могла оказаться особая пометка, внесенная каким-нибудь толковым контролером, а именно: рост примерно метр шестьдесят. Такую серьезную примету грех не внести в досье. Ростовая шкала, по информации доктора, стоит на каждом серьезном посту. Или нарисована так, что видна контролеру за головой проверяемого, или нанесена полосками на стекле кабинки.

Убавить росту десять сантиметров сначала показалось нереально. Несколько попыток просто присесть перед контролером были отринуты. Выглядит очень глупо, и заметно будет издалека. Если учесть, что все пространство перед кабинами постоянно просматривается, то такой маневр если не сам контролер, то наблюдающий уж точно заметит.

В итоге решили сделать Сергея-Барона хромым, поставить его на невысокие костыли. При этом он должен изображать укороченную, то есть просто согнутую в колене, ногу здоровой. На другую ногу намотали эластичного бинта, имитируя растяжение щиколотки. И вот уже часа три они упражнялись: подход, десять минут стояния, отход. Подход, десять минут стояния, отход. Сначала все было чисто. Потом Сергей вдруг прокололся – на выходе первым же шагом стал во весь рост на якобы больную ногу. И вот близился к концу последний контрольный подход.

– Время! – наконец объявил доктор. – Неплохо. Иди, пакуй чемодан. Я тебя отвезу.

Распрямляясь во весь рост и потягиваясь, Сергей недовольно возразил:

– С чего вдруг? Я надежнее доеду, посидишь, как обычно, пассажиром. Обратно будешь отгонять, вот и порулишь в свое удовольствие.

– Орел. А если тебя на дороге друг с палочкой остановит? Ты ему что покажешь? Загранпаспорт Барона?

– Черт, ты прав. Как все запущено, а? Привыкать надо, что я – это вовсе не я.

– Привыкай. Доверенность у меня твоя есть. Жду в машине через двадцать минут. Лучше поедем пораньше и потише. Сам знаешь, какой я мастер.

КНДР, Мйохян

Позади остался вчерашний торжественный ужин, на котором участники впервые за два дня от души поели мяса. Многим из гостей показался забавным метод приготовления, когда мелко нарезанные прямоугольными полосками кусочки мяса каждый мог сам поджарить на свой вкус. Для этой цели в каждом столе, рассчитанном на четырех человек, был вмонтирован маленький электрический мангал. Скользкие металлические палочки, предназначенные и для приготовления мяса, и для еды, добавляли веселья в процесс ужина.

Гости были так голодны, что происхождение мяса и его несколько непривычный вкус не сразу вызвали вопросы. Когда отдельные гурманы догадались, что это, скорее всего, собачатина, отказываться было уже поздно. В качестве основного напитка была подана та самая сувенирная водка со змеей. Вкус ее, как обменялись позднее мнениями гости, вполне соответствовал вкусу некрепкого самогона, настоянного на нечищеной и непотрошеной змее.

То ли из-за тишины и горного воздуха, то ли из-за большой дозы принятой для дезинфекции змеиной водки, гости спали как убитые.