Последнее время они нечасто виделись — всё-таки разные факультеты, да и Мэй больше занималась своей внешностью и парнями, чем учёбой. Когда Ютта заглянула на перемене в её группу, ей сказали, что эта пигалица уже пару недель вообще не появляется в универе.

Такой вариант Ютту не устраивал. Чтобы использовать Мэй в качестве отмазки, Мэй должна была маячить поблизости. А то, понимаешь, пока на подкурсах Ютта, сжав зубы и непрерывно ворча, давала ей списывать математику, Мэй ни на шаг не отходила, теперь же, когда Ютте стало надо, днём с огнём не сыщешь. Позлившись немного, Ютта решила ей написать. Двадцать минут сочиняла сообщение, чтобы не выдавало, насколько ей это нужно, но и не звучало снисходительно. Наконец отправила.

Мэй не отвечала сутки. Сутки! Это человек, который отводит глаза от экрана только ради маски для кожи век. Сначала Ютта злилась: вот она дружба, выгода кончилась — здравствуй, чёрный список. Но дилемма никуда не делась. Заводить новых друзей Ютте было некогда, да и не умела она этого делать. Шэни просто были самые нормальные, и им тоже оказалось не с кем общаться в группе. Выдумывать какой-то другой повод откосить от групповых заседаний в парке… Ютте не хотелось прям совсем уж серьёзно врать, изобретая болезни несуществующих родственников или какие-нибудь хобби.

Спустя неделю она снова заглянула в группу Мэй, надеясь поймать ту с поличным, но узнала, что она так и не появлялась.

Ютте вдруг стало не по себе. Хорошо, если девица просто нашла себе многообещающего кавалера, и необходимость дальше крутить хвостом в универе просто отпала. Но что если что-то случилось?..

Выработав достаточно тревожной энергии, чтобы перевернуть карьерный самосвал, Ютта употребила её всю на то, чтобы позвонить.

* * *

Одним из утомительных для Кира свойств проектной системы было то, что их полагалось представлять всему студенческому сообществу, и это нельзя было сделать удалённо. В последнюю пятницу каждого месяца студентов запускали в специальный выставочный зал, весь из стекла и полированного мрамора, утыканный интерактивными экранами. На экранах студенты открывали свои проекты, а потом попеременно — то торчали рядом, чтобы объяснять интересующимся, чего наваяли, то ходили рассматривать презентации соседей. Киру это всё сильно напоминало отцовские правительственные собрания, а то и судные дни. Стоять, как на витрине, собирая зрителей, он не любил, а задавать вопросы другим смущался. По проектной системе работали только вундеркинды, и они почти все знали, что он принц, а потому реагировали на него странно и часто неприятно.

Но гулять по рядам всё-таки приходилось, потому что потом полагалось писать отзывы на чужие проекты. Кир пристроился за спиной у какого-то паренька, задававшего кучу вопросов девушке из параллельной группы, и законспектировал ответы. Так было проще и ему, и девушке. Это был четвёртый проект в его списке, оставалось только ещё полчасика помаячить у своего стенда, и можно было идти. Кир решил прихватить горячий шоколад из автомата, прежде чем возвращаться на место.

Автомат стоял в коридоре сразу по выходе из зала, и пока шоколад лился в стакан, Кир заметил в конце коридора Париндру. Это было удачно — они почти не пересекались с той жуткой вечеринки. Конечно, если бы Киру было нужно что-то конкретное, он бы позвонил, но если Париндра нашёл себе много подработок, Кир не хотел его отвлекать просто ради того, чтобы посидеть вместе в парке. Ютта последнее время постоянно норовила слинять, стоило Киру приблизиться к её коврику, а ведь ему только начало казаться, что он не выбешивает её так, как в начале.

Кир не то чтобы успел на что-то понадеяться — в конце концов, он не обязан нравиться каждой девушке, тем более такой красивой, как Ютта. Но общаться по-прежнему было не с кем. Шэни прекрасно общались друг с другом, время от времени переходя на язык, которого Кир не знал, и у них было много друзей среди соотечественников в других группах, так что на переменах они чаще всего тусовались со своими.