Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

Фернанда поприветствовала их кивком, в котором уважение к их благородному происхождению смешивалось с презрением к мужскому полу как таковому. Она царственно села и извлекла из недр сумки клубок и спицы.

— Пока никаких новостей, — мягко сказал ей Алехандро.

В этот момент дверь палаты открылась, и оттуда вышел доктор. Это был пожилой человек, который в течение долгих лет дружил с графом.

Угрюмое выражение его лица могло значить только одно, и сердца ожидающих сжались от горького предчувствия.

Доктор взглянул на их скорбные физиономии, неожиданно ухмыльнулся и произнес:

— Забирайте этого старого дурака, и чтобы глаза мои больше его здесь не видели!

— Как? А сердечный приступ? — спросил ошеломленный Алехандро.

— Сердечный приступ, ха! Как бы не так! У него банальнейшее несварение желудка. Фернандита, ты не должна была позволять ему есть так много жареных креветок!

Фернанда сердито нахмурилась.

— Будто он меня слушает!

— Нам можно его увидеть? — спросил Алехандро.

Громогласный рык из палаты заглушил ответ доктора. Молодые люди поспешили туда и столпились вокруг кровати, на которой сидел розовощекий старик с лицом, обрамленным белоснежными волосами. Он хитро взирал своими карими глазами на взволнованных родственников.

— Напугал я вас, а? — протянул он.

— Да, и настолько сильно, что Эстебан примчался сюда с Антигуа, а я проделал долгий путь из Каракаса, — заметил Диего. — И все потому, что кто-то слишком много ест!

— Не смей так разговаривать с главой семьи, — проревел Родриго. — И вини во всем Фернанду, а не меня. От ее стряпни невозможно оторваться!

— И потому ты запихиваешь в себя еду, как маленький жадный школьник на бесплатном обеде! — саркастически заметил Диего. — Дядя, когда ты уже будешь помнить о своем возрасте!

— Если бы я постоянно помнил о своем возрасте, то не дожил бы до семидесяти двух лет, — заметил Родриго. Он указал длинным пальцем на Диего. — Вот когда тебе будет семьдесят два, ты будешь похож на высохший скелет.

Диего с улыбкой пожал плечами.

Старик указал на Эстебана.

— А когда тебе будет семьдесят два, ты будешь еще больше похож на одичавшего плантатора, чем сейчас.

— Здорово, — ответил Эстебан, ни капельки не обиженный.

— А на кого буду похож я, когда мне исполнится семьдесят два? — заинтересованно спросил Алехандро.

— А ты не доживешь до этого возраста. Ревнивый муж какой-нибудь красотки пристрелит тебя задолго до этого.

Алехандро ухмыльнулся.

— Дядя, я думаю, что ты больше меня знаешь о ревнивых мужьях. Я тут недавно услышал, что когда ты в последний раз…

— Все, хватит, убирайтесь отсюда все трое!

Фернанда отвезет меня домой.

Алехандро, Эстебан и Диего вывалились из больницы и прислонились к ее прохладной белоснежной стене. Послышался дружный вздох облегчения.

— Мне нужно выпить, — сказал Алехандро и, не теряя времени, направился прямиком к ближайшему бару.

Два его родственника последовали за ним, и вскоре все трое уселись за столик под тростниковым навесом.

Поскольку Алехандро жил здесь, на острове Регонда, Эстебан на Антигуа, а Диего и вовсе в венесуэльском Каракасе, они очень редко виделись, и потому сейчас несколько минут ушло на то, чтобы подытожить изменения, произошедшие с каждым из них за время разлуки.

Эстебан изменился меньше всех. Как справедливо заметил дядя Родриго, добродушный Эстебан был прирожденным плантатором. Он предпочитал чувствовать жизнь на ощупь, на вкус, на цвет, и очень редко обращался к помощи книг.

Быстрый переход
Мы в Instagram