– Она сама содержит ранчо с помощью управляющего и сезонных рабочих. Ранчо досталось ей в наследство от дедушки и бабушки.

– Замужем? – спросила Сьюзен. Джейк покачал головой:

– Нет, мать-одиночка.

– Как ты подошел к цели своего визита?

– Ну, сначала я не стал говорить, что я не внук ее знакомой, а потом сказал, что приехал из клиники по борьбе с бесплодием и что у меня есть основание считать, что ее дочь – мой ребенок. Она была в шоке. Она сказала мне, что я не мог видеть историю болезни и что доноры подписывают контракт, в котором отказываются от всех прав на ребенка. Я объяснил ей, что был не донором, а пациентом. А потом малышка проснулась и вошла в комнату. Когда я увидел ее, ну как бы это сказать… – Джейк наклонился вперед. – Я понял, что она моя. Понял, и все.

– Как ее зовут? – спросила Сьюзен.

– Энни Холлистер, – ответил за него Том. – Он уже сказал.

– Нет, как зовут ребенка?

– Маделин… – Джейк произнес имя, как произносила его Энни.

Том нахмурился:

– Черт побери, Сьюзен, ты как будто бы выбираешь имя для будущей внучки.

Сьюзен повернулась к нему:

– Я просто спрашиваю об имени, оно у нее уже есть. Том сжал зубы:

– Она, черт возьми, не наша внучка.

– Дочь Джейка – это моя внучка.

Том уставился на Сьюзен, открыв рот от удивления.

– Мы даже не знаем наверняка, что это ребенок Джейка.

– Все легко выяснить с помощью анализов, – сказал Джейк.

У Тома дернулась щека.

– Женщина согласна на это?

– Не совсем.

– Как она вообще отреагировала?

– Как я уже говорил, она была потрясена. Она считала, что отцом ребенка является анонимный донор.

– И чем же дело кончилось?

– Да не очень-то хорошо. – Джейк провел рукой по лицу. – Боюсь, что я вышел из себя и стал угрожать ей судебным иском. Она буквально пришла в ярость, и тут появился этот самый внук знакомой. Дальше продолжать разговор не имело смысла, поэтому я ушел, но обещал вернуться.

– И что ты теперь собираешься делать?

– Еще раз встретиться с ней. Посмотрю, можем ли мы о чем-то договориться. Сначала я хотел потребовать единоличных прав на ребенка, но, поразмыслив, пришел к выводу, что, пожалуй, это повредит девочке. И потом, вряд ли стоит ссориться с матерью, я хочу начать видеться с ребенком незамедлительно.

Том барабанил пальцами по столу. Он раздраженно нахмурился и медленно покачал головой:

– Иногда самое лучшее – это не предпринимать ничего. Не будить спящую собаку.

Джейк почувствовал, что в нем закипает ярость. Его тесть рассуждал, как доктор Уорнер в клинике.

– Мы ведь говорим не о собаке. Это ребенок. Мой ребенок. Я не могу притворяться, что его не существует.

– Даже если он твой, ты не несешь за него ответственности.

– Еще как несу! Если у меня есть дочь, я намерен быть по отношению к ней отцом.

Сьюзен потрепала Джейка по руке:

– Это совершенно понятно. – И бросила на мужа умоляющий взгляд. – Мы рады твоему ребенку и будем любить его. Правда, Том?

Тут, слава Богу – как потом, усаживаясь на заднее сиденье их «кадиллака», вспомнила Сьюзен, – подошел официант. По тому, как засверкали глаза Джейка, она понимала, что он начинает злиться, и боялась, как бы Том не сказал чего-нибудь, о чем может впоследствии пожалеть. Она постаралась перевести разговор на другую тему, но напряжение не покидало их до конца ужина.