От изучения очередного трактата Рональда отвлекло возмущение магических потоков. Ну, разумеется! Опять в Закатной Башне кутерьма! Придворный Маг прислушался к происходящему и чуть не подпрыгнул. Неужели ему повезло? Неужели эта мелкая самонадеянная недоучка решилась на Ритуал Соединения Судьбы? Она что, не понимает, чем это ей грозит? Сказочная дурь.

Не тратя драгоценных мгновений попусту и не надеясь на авось, Рональд быстро ухватил за шиворот описавшегося от страха раба и поволок к алтарю. Пара взмахов обсидиановым ножом, заклинание Извращенной Сущности, четыре нарисованных свежей кровью знака и горячее сердце в центре камня… три секунды, и магистр был готов. Вмешаться в момент завершения ритуала, что может быть проще и надежнее? Защита с Закатной Башни слетела, — современная магия не выносит Древних слов, — принцесса наверняка в трансе и ничего не поймет.

Рональд тщательно сплетал иллюзии со страхами и ненавистью, наваждения с болью и обидами, мороки с гневом и горем. Напитывал их клочьями жизненной силы жертвы, пропускал ядовитые наконечники призрачных стрел сквозь пламя Темного божества, натравливая вечноголодную бездну на две лакомые юные души. И с трепетом предвкушения следил за полетом черно-фиолетовых змей к двум глупцам, осмелившимся обратиться к коварному волшебству фей.

Прекрасное наваждение рассеялось, растворилась в шелесте ветвей за окнами волшебная мелодия, магический круг снова притворился обыкновенным камнем. Только странное чувство завершенности и легкое покалывающее тепло магического браслета напоминало о совершившемся ритуале. И отсутствие второго амулета, переместившегося на руку Шу. Как, когда — Хилл и не заметил. Одинаковые браслеты почти потеряли вещественность и казались скорее рисунками, нежели артефактами. Изменился и их вид — в знакомую вязь рун вплелись извилистые линии, напоминающие растительный узор. И ещё нечто новое он обнаружил в себе и в мире. То, что раньше казалось ему всего лишь воздухом, вдруг стало одушевленной стихией — игривой, изменчивой, трепещущей от переполняющей энергии, сияющей голубоватыми струями и потоками, завихрениями и омутами. И в голубом — крохотные капельки насыщенного синего, текучего и пластичного, податливого и неизменного. И ещё — в отдалении чувствовались пульсации фиолетовых оттенков. Разной плотности, живые, мерцающие, переплетающиеся между собой, связанные тончайшими запутанными и в то же время такими понятными и логичными нитями взаимодействий. А напротив него — самый яркий сгусток и голубого, и синего, и лилового, и золотого с вкраплениями черного и белого.

— Шу? Что это? — Хилл растерялся. Мир изменился до неузнаваемости, наполнился новыми ощущениями, о смысле которых он мог только догадываться.

— Кажется, теперь я знаю, как выглядит твоя реальность, — Шу улыбнулась и коснулась его руки. — Подарок фей… наверное, он скоро исчезнет…

— Красиво… и как ты в этом не путаешься?

— Не представляю, как я не путалась бы без этого. А мне нравится магия Искусства. Никогда не думала, что мир может быть настолько прекрасен… — на её лице был написан восторг. Словно впервые увидев, она разглядывала его, проводила пальчиками по рукам, плечам.

— А мне кажется, что я могу летать без крыльев, как ветер. И знаю, кто и о чем думает, — Хиллу странно было не просто улавливать эмоции и видеть цвета, но и слышать и чувствовать мысли.