— Надо будить парней, — я дернулся, но Симон удержал меня.

— Пусть спят, — необычным голосом, в котором пропали все эмоции, произнес монах. — Да они и не проснутся.

— Почему? Ты что с ними сделал?

Дверь заскрипела под осторожным нажимом, но жердь, прочно уткнувшаяся одним концом в землю, а другим — в полотно, выдержала. Лошади едва не застонали от ужаса, втекающего в хижину с улицы. Я поднял винчестер и положил палец на скобу. Хрен с ней, с магией. Но впускать сюда орду нежити я не стану.

Внезапно помещение осветилось бледно-сиреневым. Источником света был, конечно, меч. Начиная от острия клинок разгорался боевым пламенем. Монах сделал какую-то стойку, схватив рукоять двумя руками, а сам меч подняв на уровень плеч.

— Открывай дверь, Алекс, — приказал он. — Открывай, и ничего не бойся!

Глава третья

Вырываю жердь и отскакиваю в сторону — любое подручное средство становится грозным оружием в руках умелого копателя, как говорил мой первый учитель. Никогда не пренебрегай этим правилом. Винчестер иногда становится обузой, и не всегда можно воспользоваться им. Но сейчас мое оружие за спиной, а жердь — в руках.

Дверь, лишившаяся подпорки, просто заваливается от тяжести тел. Более мерзкой картины я еще не видел. Точнее, с нежитью приходилось встречаться, но не в таком же количестве! При вовремя сверкнувшей молнии на мрачном чернильном небе к нам в гости ввалились шатающиеся фигуры с безумными неподвижными глазами, обтянутыми пергаментной кожей черепами, костистыми конечностями, на которых болтались обрывки кожи. Обветшалая одежда — старомодные костюмы, платья, рубашки, бывшие в ходу лет двести назад — указала, откуда появились мертвяки. Действительно, для маленького поселения их слишком много. На вечеринку целый городок прибыл.

Первые, самые нетерпеливые и смелые, ожидаемо завалились на пол вместе с дверью, образовав кучу-малу из стучащих костей. Тупоголовые создания, чтобы дать возможность своим товарищам подняться, валили и валили к нам в хижину, мешая друг другу. И все эти действия происходили в жуткой тишине. Нет, конечно же, не совсем в темноте. Шуршал на улице дождь, погромыхивал уходящий грозовой фронт — и это все на фоне молчаливой смердящей массы, лезущей вперед.

— Глаза! — крикнул монах.

Я торопливо зажмурился, но даже сквозь сжатые веки ощутил ярчайшую вспышку, сопровождавшуюся странным гудением, словно рой рассерженных диких пчел атаковал медведя, залезшего в их гнездо за лакомством. Заржали лошади.

"Бедный Рысак, — мелькнула мысль. — Теперь до утра ослеп. Знатно сверкнуло. Что на этот раз применил монах?"

Долго держать глаза закрытыми я не стал, банально боясь пропустить атаку нежити. Распахнул их и остолбенел. Половина стены обрушилась от магического удара, сметя со своего пути часть лезущих к нам гостей. На улице творилось непонятно что: копошащаяся масса пыталась организовать новую атаку, и у них это могло получиться. Вспышка уничтожила передовой отряд, значительно освободив место для маневров. Но думать об грозящей нам опасности было некогда.

Монах уже стоял напротив толпы, вычерчивая мечом замысловатую вязь непонятных черточек и крючков. Кажется, их называют рунами. Интересная техника у орденских бойцов. Я заинтересовался его манипуляциями и едва не пропустил боковую атаку. Какая-то прыткая сволочь попыталась вцепиться в мою руку. С трудом, но удалось увернуться и с ожесточением вбить жердь прямо в гнилую пасть мертвяка. Черепушка того лопнула с противным чавканьем. Делаю шаг вперед, сокращая дистанцию с группой ковыляющих уродов, и с размаху бью по ногам, словно скашивая траву косой.