— Вы подумали о кандидатурах? Алекс, ты упоминал какую-то девушку…

Канадец громко фыркнул.

— Она не боец, — честно признался я. — Просто… Мне показалось, что Гранд-Могила — не ее место.

— Ага, мы тоже здесь как бы случайно, — пахан помотал головой в удивлении. — Ты о Малышке Солли говоришь, русский? Нашел, о ком жалеть! Ее самые лучшие качества бойца — подсыпать яд в стакан с виски.

— Девушка будет привлекать внимание, — поддержал его монах. — Любая свежая женщина на клановых землях — страшный раздражитель.

— Я особо не настаивал взять ее, — пожимаю плечами. Разумные доводы монаха и Канадца воспринимаю спокойно. — Нельзя — так нельзя. Еще раз повторю: я плохо знаю местный контингент. Вот Канадец…. Что скажешь?

— Артишок и Чарли, — призадумался мужчина. — Но у тебя с Чарли какие-то терки начались. А он — человек злопамятный. Если выбирать между бабой и Чарли — тогда уж Малышка! Хотя, один черт, передеремся из-за бабы, или получим большие проблемы.

— Чарли не подходит, — категорически отрезал я. — Не тот тип. А что Артишок?

— Парень с головой, — охотно откликнулся босс, с отвращением откинув бычок в сторону. — Много не разговаривает, но авторитет имеет. С оружием на «ты». Сидеть еще десять лет. Может ухватиться за предложение.

— Не убежит, почуяв свободу? — мне стало интересно.

— Артишок — такой же авантюрист, как и мы все, — Канадец обвел пальцем невидимый полукруг, в который попал я и брат Симон. — Это смотря, куда убегать. Если не увидит перспектив — останется на месте, хоть ты режь его.

— А твои кореша: Бурито и Губастый Джок?

— Нет, — поморщился напарник. — Не та психология.

— Обидятся.

— Кто? Они — шныри! А нам в походе нужны бойцы. Вот Артишок — боец. И ты, Алекс, тоже умеешь драться.

— Хорошо, господа, — прекратил наш диспут монах и выразительно постучал пальцами по запястью, словно давал понять, что время на исходе. — Что решаем с артефактами?

— Твое предложение разумное, — ответил я. — Берем самое легкое и уходим. Возвращаемся в Гранд-Каньон, докладываем Галантини о находках, пусть мозг себе ломает, как вывозить остальное. Это мы еще на верхних этажах не были! Брат Симон ведет переговоры о нашей амнистии.

Мы вернулись в лагерь после полудня. Солнце уже перевалило зенит и начало клониться к закату, подсвечивая слепящими лучами плато и развалины Черного Заводи. Приятно удивились, когда заметили БТР с вояками, колесящим между логовищем агрессивных сектантов и входом в котловину. Оказывается, они таким образом решили пресечь попытки конкурирующей группы прорваться в город и разделаться с нами. И на том спасибо.

На плато нас ждал сытный обед и бурная радость группы, уже не чаявшей увидеть нас в живых. Эрманито даже просигналил нечто невообразимое на автобусном клаксоне. Пока мы опустошали котел с остатками каши с консервированным мясом, подъехали вояки. Они видели нас, поэтому перестали маячить на глазах сектантов. Пропылив мимо них, миновали Черную Заводь и вернулись на плато.

Артефакты с величайшей осторожностью приняли на грузовик и упаковали в ящики со стружкой, после чего тюремная охрана отобрала у всех оружие. И я понял, что командировка закончилась. Даже какое-то опустошение в груди появилось. О погибших не вспоминали. Их все равно не смогли бы вытащить. Да и что там можно было брать? Видели мы несколько обглоданных костяков, когда уходили.