Однажды приключилась песчаная буря – самум. Ветер нёс клубы песка с пылью, едва не ломая гнул деревья. Я укрылся в своей пещере, со страхом думая, как бы не занесло весь мой сад, тогда бы я несомненно погиб.

Но этого по воле Всевышнего не случилось. Хвала вечно сущему!

Спустя сколько-то дней к моему саду прибрёл из пустыни караван усталых верблюдов, нагруженных товарами. Животные были крайне измождены, людей с ними не оказалось. Увидев воду, они поспешно устремились к ней и принялись пить с такой жадностью, что мне показалось, будто уровень воды в ручье понизился. Потом они разбрелись по саду, объедая кусты и деревья.

Пожалев измученных верблюдов, я поснимал с них тюки, но раскрывать не стал, так как надеялся, что вскоре подойдут их владельцы. "Вдруг кто-то согласится остаться здесь вместо меня, – с надеждой думал я, – место тут красивое, еды и питья вдоволь".

Долго ждал, но люди так и не явились.

Тогда только я решился вскрыть тюки и обнаружил в них товары, которые купцы обычно везут на продажу: здесь были басрийские и индийские ткани, дамасское оружие, каирские кувшины, металлические чаши и блюда. Я нашёл ларцы с драгоценностями, мешочки с золотыми и серебряными монетами. Но куда я мог употребить их в моём бедственном положении?!.

Я не знал, что мне делать с этим привалившем богатством, мало полезным для меня в моём бедственном положении.

Поразмыслив, перенёс всё найденное в пещеру, где было сухо и безопасно. Там сложил всё самым аккуратным образом.

Через несколько дней я обнаружил опасность, грозившую подорвать моё благополучие – она таилась в верблюдах. Одиннадцать огромных зверей обладали невероятным аппетитом, пожирая всё, что им попадалось на пути: траву, тростники, кустарник, овощи, листву и прутья деревьев. Залезая в ручей, они обрушивали его берега, мутили воду, пугали рыб. Я понял, что мой чудесный сад может погибнуть, а после него умру и я. Нужно было удалить прожорливых животных из сада.

Попытался прогнать их в пустыню, но тщетно: они убегали от меня в другой конец сада и продолжали творить разрушения.

Скоро я осознал всю тщетность своих усилий, нужно было действовать иначе.

Не сразу набрался духа. Наконец всё же решился, отыскал среди оружия копьё и острую саблю, с ними направился к ближайшему верблюду. Животное жевало стебли сахарного тростника, косясь на меня влажными чёрными глазами, готовое в любую минуту убежать. Я пристально следил за ним и в последний момент, когда он был готов это сделать, бросил копьё… Остриё пронзило грудь верблюда. Он взревел и помчался прочь огромными скачками. Выбежал за пределы сада и тут повалился набок, истекая кровью. Я приблизился и, превозмогая отвращение к кровопролитию, рубанул саблей по жилистой шее, почти перерубив её. Верблюд в последний раз дёрнулся и затих – умер.

Только в этот миг я осознал, что мне необыкновенно повезло: убей я животное в пределах сада, то потом бы не сумел его выволочь в пески, дабы закопать, ведь зверь был преогромный в сравнении со мной. Здесь же я выкопал саблей глубокую яму и закопал тушу.

После этого направился ко второму животному, но внезапно почувствовал сильнейшее отвращение к смертоубийству, которое не смог перебороть. Отшвырнул от себя оружие и удалился в свою пещеру.

На следующее утро, выйдя в сад, я ахнул: настолько велики были разрушения от прожорливых верблюдов.

Преисполнился великого гнева, отыскал брошенное оружие и погнал одно из животных в пески. Он долго петлял между деревьями, потом всё же убежал за бархан. Тут я настиг его, ударил копьём и прирезал саблей.

Затем таким же образом поступил ещё с одним верблюдом.

До вечерней темноты я успел закопать лишь одного. Сильно устал. На следующий день ныли все мышцы тела.