— Один щенок в дворняжку израстается, а другой — в борзую, — сказал Репих. — Нынче схватил он нас за пятки.

— Прав ты. Дело наше худо, боярин. Мстислав за нас не вступится.

— А как же быть?

— И ума не приложу. Но только, как агнца на заклание, ему меня не свести.

— А меня?

— Обо всех речь. Небось и Фоме с Домажиром сегодня икается.

Ждан быстро оделся, и они поехали к Мстиславу вместе.

— Скажи, как службу мою справил да как встретили тебя молодые князья? — обратился Мстислав к Репиху.

— Князья встретили нас с почтением и за дары тебя благодарят. И Святослав рад был увидеться с братьями, — пряча глаза, пробормотал Репих.

— Что-то никак не пойму я тебя, боярин, — удивился Мстислав. — Вести радостные принес, а сам морщишься, как от кислого?

— Не все радостно, что я принес, есть и заковыка, — покорно отвечал Репих, исподлобья взглядывая на Ждана. — Не только твое принял, но и свое условие поставил Константин. И тогда нет препятствий к миру…

— Да что же это за условие? — нетерпеливо придвинулся к нему князь. — Говори, не бойся.

Репих посопел, посопел и сказал:

— Пущай-де Мстислав, так Константин говорил, накажет наших оскорбителей и всех тех, кто бросал в узилище Святослава и всю владимирскую дружину…

— Вона что тебя смутило! — засмеялся, отодвинувшись, Мстислав. — Да сие каждому ведомо: боярин Ждан, ты да Фома с Домажиром зачинщики. Вам и отвечать!

Репих даже с лавки вскочил, услышав такое, затрясся от возмущения:

— Предаешь верных слуг своих, княже?

— Смилуйся! — возопил, падая на колени, Ждан.

— Да что же вас так разобрало-то? — с улыбкой разглядывал их князь. — Не сегодня же велю я вам ссечь головы, еще поживете. А ссориться со Всеволодом из-за вас я не хочу.

— Что ж, что не сегодня-то, — пролепетал Ждан, — и завтра помирать мне не хочется.

Мстислав подумал.

— Хорошо, бояре. Сам я над вами расправу чинить не мочен, — сказал он, — и в Новгород в оковах не повезу. Но и от веча не скрою, какая назначена за вас цена.

Как побитые псы, вышли Репих со Жданом из его избы. Теперь и между собой настало время сводить счеты.

— Всему ты зачинщик, — сказал Репих Ждану, — все с тебя началось.

— А не ты ли Димитрию Якуновичу нашептывал, чтобы брали Святослава в железа?

— Нет, ты! Митрофана кто хотел туды же со всею дружиною — в поруб? А кто Словишу на чепь сажал?

— А вот я тебя посохом!

Но Репих ждать не стал, когда его ударят, — сам размахнулся и огрел Ждана поперек спины. Тот так и взвыл, так и завертелся на месте.

— Аль еще добавить? Вот тебе и еще!

Но от второго удара Ждан увернулся, хватил Репиха посохом по голове.

К месту свалки быстро сбегался народ. Люди толкались, спрашивали:

— Кого бьют?

— Бояре подрались.

Толпа смеялась и улюлюкала. Отбросив посохи, бояре под шум и хохот вдохновенно валтузили друг друга кулаками. А там вцепились в бороды, покатились наземь, — едва растащили их князевы дружинники.

А Мстислав как раз вышел на крыльцо. Драку он видел в оконце, сидел, посмеивался.

Бояре разом очухались, как были в снегу — повернулись, поклонились князю. Подобрали посохи, побрели в разные стороны.

Малой ценою был достигнут мир.