— Да какая же напасть, ежели бы Константин смирился?

— А почто смиряться ему? Все едино коренная земля расколота надвое. Ежели Владимир и Ростов не вместе, так где же она, его держава?.. Нет ее.

— Столкуются сыны. Нешто братнюю кровь прольют?

— Не столкуются, Веселица. То, что Всеволодом посеяно, взойдет не добрым хлебом, а горьким чертополохом. Попомни! И ежели хощешь ты на правую сторону встать, так поедем со мною в Ростов.

— Какая же это правая сторона? — обиделся Веселица. — Вон и Ярослав заодно с Юрием.

— Ну, так прощай.

— Прощай.

— Нешто не свидимся?

— Бог весть. А то еще и свидимся.

— Хорошо бы не на бранном поле.

— Хорошо бы за чарой.

Обнялись они в последний раз, и обоз двинулся из города. Долгим и печальным взглядом, провожал его Веселица, а потом вдруг тронул коня, пустил его вскачь, догнал Звездана почти у самого детинца.

— Погоди, Звездан.

— Ну, чего тебе еще? Простились ведь, — нахмурился Звездан.

Веселица отстегнул от пояса и протянул ему меч:

— На память возьми.

— Дорогой подарок…

— Возьми, возьми, — настаивал Веселица.

Тогда Звездан снял с себя и тоже подал ему меч:

— Вот тебе и моя память, Веселица.

Помолчали они и разъехались в разные стороны. А кабы знать им, что скоро, очень скоро поразят они друг друга своими мечами на поле возле Липиц!..

Но так далеко вперед и мудрые вещуны не заглядывали, куда уж было им заглянуть.

Через несколько дней томительного пути Звездан был в Ростове. К тому времени тишина установилась на Руси: все бояре и воеводы, пометавшись в разные стороны, прибились к своим князьям.

Константин был рад прибытию Звездана.

— Вот оно — все лучшие батюшкины мужи собираются вокруг меня, — сказал он, приветствуя дружинника троекратным лобызанием. — Отдыхай покуда, приглядывайся. А понадобишься — я тебя призову.

Печальный вид являл собою Ростов после недавнего большого пожара. Посады выгорели начисто. Огонь охватил и центральную часть города — повсюду торчали обуглившиеся срубы, на пепелищах копошились обездомевшие люди. Те, что были побойчее, уже ставили новые избы, плотников повсюду брали нарасхват. А покуда многие жили в наспех вырытых землянках.

Звездана с Олисавой на время приютил у себя боярин Волос, человек бережливый и везучий. Все вокруг пожрал ненасытный огонь, а боярской усадьбы не коснулся.

— Бог меня давно полюбил, — охотно рассказывал про себя Волос, — Вот и на сей раз усмирил стихию у самых моих ворот. Только верею слегка огоньком и лизнуло.

Для гостей, присланных князем, боярин щедро выделил половину терема:

— Живите, не тужите. А придет срок — так и ты мне, Звездан, протянешь руку. В беде сбережешь, на ухабе подопрешь. Все мы люди.

Дни проходили за днями, время тянулось медленно. И лишь изредка то одно долетит известие, то другое. Звездан прислушивался к ним с жадностью.

Константин покуда пересылался с Юрием грамотами, но каждая новая грамота была все несдержаннее другой. В последней так было написано:

«Брат! Ну разве можно сидеть на отцовском столе меньшему, а не мне, большему?»

На что Юрий отвечал:

«Если хочешь Владимира, то ступай садись в нем, а мне дай Ростов».

Но на один только Владимир Константин не соглашался, у него и с отцом из-за этого вышел спор. В Ростове он хотел посадить сына своего Василька. И так отписал Юрию:

«Ни Владимира, ни Ростова я тебе не дам.