— Извините, а где вы сидели в прошлый раз?

— На балконе.

— На балконе уже все места раскуплены. Но в основном зале ещё есть.

— Вот и замечательно. Тогда мне поближе к экрану…

Эван отдал ещё тысячу эзкудо, из своих ставших уже небольшими запасов, и получил билет не такой как в прошлый раз — не серебристый, а простой, картонный.

Так как до следующего сеанса оставалось не так уж много времени, Эван не стал выходить на улицу. Медленно, но в большем волнении, прохаживался он в фойе кинотеатра, разглядывал висевшие на стенах плакаты, надеясь среди многочисленных, ничего не значащих для него лиц, увидеть лицо Мэррианны. И вот увидел:

Она сидела на фоне гладкого, лазурного озера, и смотрела, как показалось Эвану, прямо в его глазах. Так он и стоял, и глядел на неё, улыбаясь, и предчувствуя, что скоро снова будет видеть её движения и слышать её голос в фильме.

До начала сеанса оставалось уже совсем немного, когда созерцание Эвана было прервано хрипловатым, простуженным голосом:

— Заманчивое предложение, не так ли?

Эван поморщился, оглянулся, и увидел пузатого, низенького мужчину в замасленном костюме. В руках мужчина держал сопливый платок, и вот громко высморкался.

Эван снова поморщился и спросил:

— Извините, что вы сказали?

— Ну я просто заметил, что ты прямо прилип к этому плакатику. Стало быть, объявление читаешь.

— Объявление…, - растерянно пробормотал Эван, и только тут сообразил, что под фотографией Мэррианны было ещё что-то написано. И вот теперь он поспешно начал читать:

"В 876422 день от начала Справедливости пройдут традиционные гонки на аэроциклах в Большом Ноктском Лабиринте! Покупайте билеты! Великолепное зрелище! Завораживающие, опасные виражи!

Вы хотите сами принять участие в гонках?! Нет ничего проще! Вы платите вступительный взнос в 100 тысяч эзкудо, проходите пилот-тест, и летите! Призовой фонд: сто миллионов эзкудо! Победитель получает десять миллионов эзкудо, а также — право на ужин в ресторане "Радость Нокта" с кинозвездой, несравненной Мэррианной Ангел".

Эван перечитал последние строки, и обратился к простуженному:

— Так это правда — каждый желающий может поучаствовать в гонках?

— Ха-ха, а ты что думал — зря что ли объявления печатают? — хмыкнул толстяк и ещё раз шумно высморкался.

— Так это же просто замечательно, — заулыбался Эван, глаза его стали мечтательным.

— Решил поучаствовать что ли? — с любопытством уставился на него мужчина.

— Ну да. Конечно, ведь там такой приз.

— Десять миллионов… Деньги, конечно, большие. Но, например, в прошлой гонке участвовало триста гонщиков. Среди них настоящие профессионалы. Видал те гонки, а?

— Нет, не видел.

— Так много пропустил. Я на трибуне стоял. Трибуна-то непробиваемым стеклом закрыта, и хорошо, а то один такой — неумеха врезался на своём цикле прямо в это стекло. Цикл его в дребезги, сам вниз полетел, кости поломал, не знаю — остался жив, иль нет. А на стекле — веришь ли — трещина появилась…

Эван кивнул, но, на самом деле, уже представлял, как выиграет гонку и сядет за одним столом с Мэррианной Ангел…

Мужчина же продолжал:

— По официальным данным в той гонке погибли десять участников, и столько же получили разные травмы, но… — тут мужчина быстро оглянулся, и, выгнувшись к Эвану и дыхнув на него винным перегаром, доверительно зашептал. — У меня приятель, он на труповозке работает. Он говорил — тридцать человек погибло — то бишь каждый десятый участник, и ещё восемьдесят получили разные травмы.