Но теперь Эвану было неприятно от этой своей закрытости. Сколько, право, можно скрывать от человека, с которым каждый день общаешься, свои взгляды? Быть может, и не все высказывать, но хотя бы намекнуть, посмотреть, как она отреагирует.

Вот Мэрианна Нэж спросила:

— Ну что — написал стихотворение?

— Четверостишие, как мы и уславливались, вот:

— Неплохо для начала, — сказала Мэрианна. — Только лучше не «улечу», а "я уйду".

— Ничего тебе не напомнило? — с напряжением в голосе поинтересовался Эван.

— Нет. А что должно было напомнить?

— Ну это, впрочем, жалкое, слабое подражание стихам Кэя Нурца…

— Не слышала я о таком поэте.

— Он был казнён.

— Казнён? Кем же?

— Вами законниками, по приговору правительства.

— Так, сейчас проверим. Есть у нас здесь кое-какая база данных…

С этими словами Мэрианна подошла к стене и нажала кнопку. Из стены выдвинулись монитор и клавиатура. Сильные пальцы Мэрианны стремительно забегали по клавишам — запрос был послан…

И вот на экране появилось изображение Кэя Нурца, знакомое Эвану по тоненькой, подпольно изданной книжице его лучших стихов.

Мэрианна проговорила:

— Ну а, я уже и прежде слышала имя Кэя Нурца, знала, что он участник Сопротивления, но о том, что он сочинял стихи, в его досье не было упомянуто.

— Кэй — очень талантливый поэт.

— Ведь тебе нравится Сопротивление, — это был даже не вопрос, а утверждение.

Изумлённый Эван смотрел на Мэрианну, молчал. Она же, не оборачиваясь к нему, набивала следующий запрос.

Вот спросила у Эвана:

— А ты знаешь, за что казнили Кэя Нурца и сорок шесть его сотоварищей?

— За то, что они боролись против правительства.

— Верно. А в чём именно, по-твоему, заключалась эта борьба?

— Они действовали активно, было произведено несколько боевых операций.

— Террористических актов, — поправила его Мэрианна Нэж.

— Они боролись за свободу! — разгорячено воскликнул Эван.

— Вот сейчас я тебе покажу эту "борьбу за свободу".

На экране появилось изображение: к лазурному небу поднимался дворец, возведённый из белых, толстых стен. Под стенами дворца стояла трибуна, а под трибуной волновалась, бурлила многотысячная толпа.

Мэрианна пояснила:

— Это видеозапись десятилетней давности. Открытие нового Дворца Правительства.

— Но Нокте? — удивился Эван.

— Да, на Нокте. И, более того — в Аркополиса, в самой крайней, повёрнутой к свету точке этого города. Это было грандиозное мероприятие, к нему долго готовились. На площадь перед Дворцом были допущены не только жители центральных районов Аркополиса, но и обитатели трущоб. Более трёхсот тысяч человек собралось там. На трибуну, которую ты видишь перед дворцом, должны были взойти члены правительства и выступить с торжественной речью. Конечно, были предприняты всевозможные меры для предотвращения возможного теракта. Чего стоят только огромные кордоны нас, законников, которые обыскивали всех входящих на площадь. Но бойцы Сопротивления ещё за несколько месяцев до этого узнали о намечающемся торжестве. Тут-то и зародился у них этот план — уничтожить разом всех членов ненавистного им правительства. Уже потом мы выяснили, что в числе охранников был один из участников Сопротивления. За несколько месяцев ему удалось продвинуться на высокую должность, и именно поэтому ему доверили осматривать трибуну перед самым торжеством.