— Никак, — буркнул рыбак, косясь на приближающуюся с запада одинокую лодочку.

— Я тоже пока не родила, — охотно сообщила коллега Лидия Баклицкая. — Посочувствуй, командир, я уже три часа тупо брожу по этому богом забытому поселку — накрасилась, причесалась, исправила природные недостатки. Кушаю мороженое, пью газировку за рупь двадцать — вся такая интересная, позитивная. Тоска смертная, — фыркнула Лида. — Мне и так весь день сонно…

— Опять вчера легла спать сегодня? — посочувствовал мужчина.

— Точно, — хихикнула собеседница.

— Дружила с кем-то?

— Глупости, — фыркнула подчиненная. — Ночью дружбой не займешься, командир. Ты в курсе, что я замуж собралась?

— Да уж обмыли злые языки твои косточки… — Он невольно улыбнулся.

— Но ведь местным хахалям не объяснишь! — Она манерно начала возмущаться: — Совсем недавно один из тутошних «чебуреков» — он приклеился ко мне в кафе — упорно предлагал заняться сексом. И так подкатывал, и эдак. Мол, давай согрешим, не пожалеешь, ты приезжая, увезешь из нашего поселка самые приятные воспоминания, а потом еще и подругам будешь меня рекомендовать тоскливыми зимними вечерами. Мол, отпразднуем завершение курортного сезона. Я устала объяснять товарищу, что больше не могу — во всяком случае, сегодня. И так объясняла, и по-другому. Бесполезно, Глеб. Я всё перепробовала, но ничего не помогало. Привязался как банный лист. Проще было согласиться на его требования, чем объяснить, почему я не хочу.

— Надеюсь, он жив? — усмехнулся рыбак.

— Я тоже надеюсь, — драматично вздохнула коллега. — В пыльном садике, куда он меня отвел, его здоровому сну до утра ничто не помешает.

— Поосторожнее там, — предупредил мужчина. — По моим наблюдениям, в поселке и в бухте не все ладно. Витает здесь некое напряжение — похоже, наши командиры были в чем-то правы. Шатаются подозрительные личности, высматривают чужаков. Не к добру тихо. У входа в объект отсутствует охрана из украинских военнослужащих — а по идее, их тут должно быть не меньше дюжины.

— Охрана есть, Глеб, — немного подумав, сказала Лида. — Но эти люди без формы. Мне их сверху отчасти видно. Они сидят за бетонными обглодышами под террасой и контролируют «входные врата», а также все, что может через них проплыть. Отсюда не вижу, есть ли у них оружие — я же не орлица, чтобы все видеть. Но, думаю, есть. Остается лишь предположить, куда подевались украинские военнослужащие…

— Сколько их?

— По-моему, четверо. Убедительные парни, одеты в штатское. Два брюнета, два блондина. — Женщина не удержалась, громко зевнула. — Ладно, Глеб, не умеешь развеселить — так хоть расстрой чем-нибудь. Что тут у нас происходит?

— А я знаю? — отозвался рыболов. — Ты бы не торчала на горе истуканом, товарищ старший лейтенант. Не хочешь бродить по городку — так сядь в машину и не отсвечивай. Оставайся на связи. Как стемнеет, будем брать.

— Кого брать? — встрепенулась Лида.

— Это я к слову. Жди сигнала. Чуть шумну, хватай мешок с амуницией, надеваешь шапку-невидимку и кривой дорожкой — вниз. Ты в курсе, где наш третий друг? Такое ощущение, что он забил на службу или потерял переговорное устройство. «Или тоже лежит в канаве с перерезанным горлом», — подумал мужчина, но опять не стал говорить. Он чувствовал растущее раздражение — какой бракованный ему сегодня достался спецназ!

— Не могу знать, товарищ командир, — хмыкнула Лида.