– Инди!

Дверь распахнулась.

– Привет, дедуля! – Инди Бенет стояла в, двери, стирая грязь с лица. Она вытерла руки о джинсы, и Джон ахнул: стирка была на нем.

– Что ты здесь делаешь? – ворчливо спросил он, сунув руки в карманы. Она стала очень скрытной последнее время, и это его забавляло.

Инди улыбнулась:

– Ничего. – Затем она рассмеялась. – Не сердись, скоро ты все узнаешь! – Она вышла и взяла его под руку. – Верно ли я расслышала про кофе?

– Гм… – Джон попытался заглянуть в сарай.

– Дедуля! Нельзя! – Инди рывком захлопнула дверь. – Это сюрприз! Не вздумай его испортить. – Она сузила глаза и улыбнулась. – Ведешь себя иногда, как хитрый старый лис.

Джон расхохотался:

– Ну, уж и старый, Инди Бенет.

Она всегда была исключительно жизнерадостна, и он не уставал восхищаться ее остроумием.

– Кофе в доме, готов. Идем. – Он повернулся к дому и похлопал Инди по руке. – Слушай, я застрял на кроссворде. Может быть, хочешь взглянуть?

– Угу, нет проблем! – Инди обожала кроссворды. – Этот ведь простенький, а, дедуля? – И она засмеялась в ответ на притворный ужас, который он изобразил на лице.

Гостиная за прошедшие годы поблекла, розы на ситце выцвели, вельвет потерся, но полировка блестела по-прежнему, ковры были в порядке, камин прочищался, и каждое утро в очаге горел огонь. Каролина Бенет скончалась десять лет тому назад, и Джон с армейской тщательностью вел сам все хозяйство.

Инди плюхнулась на диван и поставила ноги на стул, а Джон принес поднос и пододвинул ей тарелку с бисквитами. Дедушка хорошо выглядел в свои семьдесят два, он был сильным, энергичным и вел активную жизнь. Он нравился Инди.

Она принялась жевать бисквит, глядя на деда, и нечаянно уронила крошки на пол. Извинившись, она наклонилась подобрать их.

Джон покачал головой и улыбнулся, затем молча протянул ей тарелку.

– Спасибо.

Он сел напротив нее, взял чашку с кофе и, вытянув длинные ноги, откинулся на спинку кресла.

– Итак, – произнес он, глядя на Инди, – какие у тебя мысли насчет летних каникул? – Он отпил кофе и поставил чашку на салфетку. – Тебе нужно чем-то заняться, не можешь же ты просидеть все каникулы в Суссексе? Начнешь работать и света белого не увидишь месяцами… – Он улыбнулся. – Возможно, годами.

Инди улыбнулась в ответ. Она подобрала ноги, длинные и стройные, как у Джона, как у матери, и помолчала, согревая ладони чашечкой кофе.

– По правде сказать, я не знаю, что делать. – Она стала вращать чашку в ладонях. – Я здесь совершенно счастлива. У меня есть хор, сад. – Она улыбнулась. – У меня есть ты, дедуля. Чего еще мне хотеть?

Джон ничего не ответил. Инди Бенет исполнилось двадцать три, она только что сдала экзамены по медицине и должна была в сентябре приступить к работе в клинике св. Фомы. Сколько он помнил, она всегда была занята только учебой: естественные науки, математика, медицина. Еще она пела в Лондоне в хоре, и у нее была страсть к розам, но это были преходящие увлечения. Ни приятелей, ни бунтов, ни модных нарядов, только пара джинсов и целая коллекция старых рубашек Джона, ни макияжа, ни прически, лишь копна темно-коричневых локонов и чистая кожа медового цвета. Был, правда, небольшой круг близких друзей, все девушки, а читала она «Новый политик», «Частный взгляд» и «Британский медицинский журнал».