– А вы нет?

– Ну, это индийская история, россказни, – пожал плечами Ротон. – Я не уверен, что принимаю ее слишком всерьез. Мой коллега говорит, что уверен, что этот внук записал, где он спрятал клад, но записей никто не нашел!

У Джона отчаянно колотилось сердце, его прошиб пот.

– Одному Богу известно, что могли бы предпринять некоторые, чтобы завладеть этими записями. Если, конечно, они существуют! – Ротон погасил улыбку. – Эй, господин Бенет? Вы уверены, что с вами все в порядке?

Он встал и вызвал секретаря.

– Может быть, воды?

– Да, да, пожалуйста. – Джон вытер лицо платком и склонился головой к коленям. Он никогда в жизни не испытывал такого головокружения и старался дышать ровно, чтобы справиться со слабостью.

– Господин Бенет? – Кто-то коснулся его плеча. – Ваша вода.

– Спасибо. – Джон сел прямо, глубоко вздохнул и отпил глоток. – Мне лучше. Простите. – Дрожащими руками он поставил стакан на стол. – Должно быть, здесь жарко.

Ротон немедленно открыл окно.

– Благодарю. Можно узнать, когда все это произошло? Его исчезновение и все остальное?

Ротон вернулся к столу и перелистал записи.

– Ага, вот! По имеющимся у меня сведениям, это где-то начало 1966 года, но я не знаю, насколько это соответствует истине.

Джон допил воду и встал.

– Спасибо, господин Ротон, беседа с вами оказалась весьма полезной.

– Да?

– Да, весьма полезной. – Джон протянул руку. – Я благодарен вам.

– Не стоит, господин Бенет, я был рад провести это исследование.

Джон кивнул секретарю и направился к двери, но остановился и, оглянувшись, спросил:

– Этот Индраджит Рай, кстати, был жителем Бомбея или Дели?

– Ни в коем случае, – ответил Ротон. – Не спрашивайте почему, но он всегда жил в крошечном городишке к северу от Дели, Морапуре, ничем не примечательное место.

Джон вздрогнул и заметил:

– Кроме как мятежом.

– Да, конечно, бунт 1857-го.

– Прощайте, и еще раз благодарю вас, господин Ротон.

– Прощайте. Мне было приятно побеседовать с вами.

Джон дошел до лифтов и смотрел на загорающиеся цифры, на табло. В кармане пиджака он нащупал бумажник. «Жизнь после семидесяти – неприятное дело», – подумал он, заходя в кабину. Он должен немедленно лететь в Дели, и ничто его не остановит. Инди в опасности, и будь он проклят, если потеряет еще одну дочь в этой забытой Богом стране.

Инди, повернувшись лицом к форту, разглядывала фигуру Оливера, освещенную лучами восходящего солнца. Он стоял, опершись о парапет, на фоне играющего бликами неба. Инди почувствовала, как шевельнулась знакомая боль желания. Она хотела его и отдавала себе в этом отчет, она хотела любви, но не могла позволить себе отдаться чувству, пока не могла… Оливер стал спускаться по лестнице, и она отвернулась. Может быть, и никогда не сможет. Она не была до конца уверена в своих чувствах, поскольку в ее глазах вообще вся картина мира оказалась неустойчивой.

– Инди? – Ее мысли были прерваны окликом.

– Ашок?

Они оба стали смотреть на окружавшие форт холмы.