В саду подморозило. Было обычное для декабря в Англии ясное утро, когда земля покрывается инеем, а верхушки голых деревьев почти касаются бледно-голубого неба. Джон Бенет сидел в одиночестве в беседке, окна которой заледенели, из его рта шел пар. В руке у него была горсть удобрения, а рядом стоял горшок с фиалками и плющом. Он сидел неподвижно, понурив голову, смотрел в пол, усыпанный землей, гравием и опилками, и ждал, когда замолкнет звук проехавшей машины.

– Джон?

Он поднял взгляд. В дверях стояла жена.

– Он уехал. Можно вернуться в дом.

Джон поморщился от ее тона. Они оба вымотались, но она в отличие от него еще и ожесточилась. На миг она позволила сомнениям вторгнуться в ее мысли, и Джейн вновь стала той дочкой, которую она помнила, но ей тут же захотелось только одного: чтобы все было уже кончено и забыто.

– Что он хотел?

– То же, что и другие, свадебное фото. – Она насмешливо фыркнула. – Как будто мы позволим влезть в нашу жизнь! Это невыносимо!

Она подошла, и они взялись за руки. Так они постояли какое-то время, не глядя друг на друга, оба в печали, но каждый сам по себе.

– Я хочу только одного: знать, где она! – внезапно произнес Джон. – Все ли с ней в порядке?

Каролина отдернула руку.

– Брось, Джон, – огрызнулась она. – Ради Бога!

Он посмотрел на нее. Каждый день они ходили, поэтому кругу. Он не смог смириться, он был уверен, что Джейн невиновна, он знал свою дочь и от тревоги слабел день ото дня. А Каролина пыталась все зачеркнуть и забыть любой ценой. Джон встал, бросил удобрение на землю и вытер руки о штаны. Он не понимал жену, никогда не понимал. Уже прошли месяцы, но надежда не покидала его. Мысль потерять Джейн навсегда ужасала. Он прошел за Каролиной в сад, не закончив с плющом, в эти дни он ничего не мог довести до конца.

– Хочешь кофе? – спросила жена.

Джон пожал плечами:

– Я думаю, нужно взглянуть на розы.

Губы Каролины сжались. Розы связывали его с Джейн, они напоминали о дочери, и она не понимала, зачем так расстраивать себя. Она пошла к дому.

– Только не долго, – обернулась она, – холодно, простудишься.

Он кивнул, повернулся к розарию, заиндевевшим подрезанным кустам, и печально улыбнулся, вспомнив, как Джейн любила свои розы.

Глава 22

Март 1966 года

Джейн сидела на веранде маленького домика в горах в окрестностях города Гханерао, в юго-восточной части Балистана, и глядела на долину, над которой поднималось солнце. Было раннее утро, и жара только начиналась. Откинувшись, она подставила лицо ласковым солнечным лучам, а руки сложила на коленях. Ее мысли вяло перетекали с одного на другое, думы о Рами смешались с ощущением покоя и тихого счастья. Она плохо спала, устала, и, по мере того как солнце поднималось все выше, согревая ее тело, глаза стали закрываться, и подступила дремота.

– Госпожа? Госпожа?

Джейн открыла глаза и поняла, что спала. Она улыбнулась служанке:

– Привет, Уша. Господи, я, должно быть, уснула. – Она с трудом выпрямилась, и служанка шагнула к ней. Расслабившись, она схватилась за протянутую руку. – Мой чай?

– Да, госпожа, и немного еды, это придаст вам сил. – Девушка улыбнулась и поставила поднос на плетеный столик возле кресла. Она мягко коснулась живота Джейн. – Сил для вас обоих.

Джейн улыбнулась. За эти месяцы она хорошо знала эту индианку и доверяла ей. Всех слуг для маленького хозяйства выбирал Боди, но только с Ушей у нее наладился контакт. Без нее было бы очень одиноко. Джейн отпила чай, глядя поверх ободка чашки на долину.