— Да нет же! Просто я никак не могу понять, почему Маргулай ее не убил.

— Не принимает всерьез — вот и не убил.

— Но тогда зачем Шелоку было возиться с мальчиком.

— Потому что он умнее своей… женушки. Нам повезло, что эта дряхлая развалина умеет только пугать детей, а то плакал бы свиток Амандина! Старый дурак, нужно было его не там прятать!

— Эй, полегче, Амандин — мой отец.

— Да помню я. Все, что я думаю по поводу вашей безалаберности, я ему уже высказал и повторять тебе не буду.

— Ее судьба так и не проявилась?

— Нет, и не проявиться.

— Почему ты так уверен? Может быть, ты не там смотрел?

— Так ты еще и учить меня вздумала? — нахмурился бог. Алура явственно почувствовал, как медленно стынет воздух в комнате, и попятилась к двери. — Если я говорю, что уверен, значит, я знаю. Если ты такая умная, попробуй сама! Что, не выходит? Чего ж так, ты у нас умная, все умеешь лучше других.

— Перестань! Я просто хотела проверить — ну не похожа она на избранную, обыкновенная смертная девочка.

— В десятый раз повторяю: все вопросы к Виармате, я всего лишь подтверждаю, что не вижу истории ее души.

— Мериад, скажи мне, а нельзя ли кому-нибудь из нас вернуть этот свиток? Так ведь гораздо проще и надежнее.

— Нельзя, иначе бы Марис давно прибрала его к рукам. А так ей пришлось прибегнуть к помощи Маргулая. Ей нужен смертный, только смертный, за исключением Ильгрессы и Амандина, разумеется, может его касаться. Магией свиток тоже не вернуть, так что ситуация у нас безвыходная. Еще есть вопросы, или ты разрешишь мне вернуться к работе?

Алура покачала головой. Так вот для чего им нужна эта девочка, так вот почему так ругались между собой старшие боги. Кто бы мог подумать, что давнее заклинание Ильгрессы выйдет им боком?

Только смертный может касаться свитка — Марис не могла этого не знать и терпеливо выжидала подходящего момента, пока Амандин не одряхлеет, а у нее самой не появится умный, наделенный колдовскими способностями слуга. Удар был нанесен, и время работало против них.

Глава VI

Изрезанные спиралями тропинок, холмы окружили дорогу, словно войска неприятеля осажденную крепость. Ни ручейка, ни речушки. Кое-где попадались болотца с мутной коричневатой застоявшейся жидкостью, но назвать ее водой язык не поворачивался. От такой, с позволения сказать, водички в лучшем случае болел живот, а в худшем вас могли со всеми полагающимися почестями похоронить на ближайшем кладбище — под каким-нибудь бугорком за ближайшим поворотом или, если посчастливится, на деревенском погосте.

В свете недавних событий путешественники решили свернуть с большого тракта на одну из боковых дорог. Места, конечно, стали пустыннее, заодно душу грела слабая надежда, что здесь их на время оставят в покое. Да и в отношении преступности так тоже было спокойнее: где большие караваны, там большие деньги, а где большие деньги, там полным-полно разбойников.

После нескольких часов подпрыгивания вверх-вниз по холмам дорога побежала по более-менее сносной равнине, облюбованной для своих владений очередным феодалом. Хотя не только этот барон, но и его ближайшие предки не жили здесь, а их родовое гнездо заросло бурьяном, крестьяне, живущие на этих землях, исправно платили установленную подать.

Возле некого подобия изгороди — череды острых кольев, воткнутых в землю и соединённых истёршейся верёвкой, — играли дети: мальчик и девочка. Они весело возились в пыли, награждая друг друга шуточными тумаками.