Граф Стенмор прав. Это она виновата в том, что мальчик в то утро поступил столь опрометчиво. Не имея опыта в воспитании детей, Ребекка своей излишней опекой сделала Джейми полностью зависимым от нее и теперь должна приложить все силы, чтобы помочь ему стать более самостоятельным, приобрести качества, столь необходимые ему, чтобы он смог занять свое место в обществе.

Смахнув с лица слезы, Ребекка почувствовала, как сильно тоскует по нему.

Поднявшись, она надела халат и подошла к двери. Она уже пожелала ему спокойной ночи, мягко отказавшись посидеть с ним, когда его наконец уложили в постель. Прошло два часа, и Ребекка полагала, что Джейми уже заснул.

В коридоре царила тишина. Приблизившись к его спальне, Ребекка запаниковала. А что, если он снова сбежал? Но, приоткрыв дверь, она успокоилась, увидев, что мальчик сладко спит.

Переступив порог, Ребекка тихо прикрыла за собой дверь.

Шторы были раздвинуты, и комнату залил яркий свет луны, выплывшей из-за облаков.

Ребекка долго стояла, прижавшись спиной к двери, и смотрела на спящего мальчика.

Джейми! Совсем недавно она считала, что ее жизнь наполнена смыслом. Сознание того, что она выполнила обещание, данное ею много лет назад, давало ощущение радости. Ребекка подошла к кровати, поправила одеяло. Коснулась непокорных волос Джейми и запечатлела на его лбу легкий поцелуй.

Когда Ребекка выпрямилась, у нее едва не выскочило из груди сердце.

В затененном углу сидел в кресле граф Стенмор, не сводя с нее глаз. Что-то в его взгляде встревожило Ребекку. Вызвало в ней неведомые доселе чувства, и она покинула комнату.

Граф догнал ее, когда она почти приблизилась к спальне.

– Миссис Форд!

Ребекку бросило в жар. Она обернулась. В коридоре они были одни. Со стен на них смотрели портреты его предков. Ребекка окинула взглядом его ботфорты, облегающие штаны из оленьей кожи, до половины расстегнутую белую рубашку и поймала себя на том, что не может отвести глаз от его смуглой кожи.

– Вы тоже не могли уснуть, – обратился к ней граф. Ребекка судорожно вдохнула и невольно запахнула ворот халата.

– Я надеялся поговорить с вами сегодня вечером, поскольку должен вернуться на короткое время в Лондон. Парламент заканчивает работу, но у меня есть несколько личных дел, требующих внимания.

Ребекка кивнула. Что-то неуловимое в его облике смущало ее.

– Должен признаться, что вы были правы, настояв на том, чтобы повременить с отправкой Джеймса в Итон.

– Вы это серьезно, милорд?

– Вполне. Его бегство могло иметь куда более серьезные последствия в столь многолюдном месте, как Лондон или школа.

Слава Богу, подумала Ребекка, граф наконец стал беспокоиться о сыне.

– Пребывание в Солгрейве пойдет мальчику на пользу, он привыкнет к жизни в Англии.

– Согласна.

– Дэниел подыщет Джеймсу учителя. Но я бы хотел, чтобы вы оценили его выбор. Помнится, Берч говорил, что в колониях вы работали учительницей. Так что для меня весьма важно ваше мнение.

– Я польщена, – сказала Ребекка, все еще не решаясь поднять на графа глаза.

– Я иду в библиотеку выпить бокал вина и был бы рад, если бы вы составили мне компанию и рассказали еще что-нибудь важное, о чем должны знать мои люди, общаясь с Джеймсом.

Ребекку снова бросило в жар. Она вспомнила, как ехала с графом на лошади, как его подбородок касался ее мокрых волос, вспомнила исходившее от его тела тепло, и ее сердце забилось с удвоенной силой. Ребекка покачала головой.

– Прошу прощения, милорд. Уже поздно, день был тяжелый.