– Нет, мистер Морган! Я не допущу, чтобы мой сын думал, будто положение рабочего или ремесленника – это все, чего он может достичь в жизни. – Ребекка с трудом сдерживала ярость. – Несмотря на дефект слуха и деформированную руку, я воспитаю сына так, чтобы он мог стать, кем пожелает. Врачом, адвокатом, священником.

– Ваши намерения достойны восхищения, миссис Форд.

Ребекка смерила директора гневным взглядом.

– Я пришла сюда не за восхищением, мистер Морган. Я пришла за пониманием, открытостью, равенством, за всем тем, о чем вы и ваша школа, судя по вашим словам, радеете. Я пришла сюда в поисках возможностей для образования моего сына.

Мистер Морган слегка покраснел и уставился на свои руки.

– Прошу прощения, миссис Форд. Мы уже уделили вашему запросу достаточно времени и внимания. Но у нас в школе всего два учителя, не считая меня, а учеников свыше сотни. Мы просто не можем обучать детей с такими недостатками, как у вашего сына.

Посидев еще некоторое время, Ребекка порывисто встала.

– Всего хорошего, сэр.

В лучах послеполуденного солнца шпиль церкви Христа сверкал, словно расплавленное золото, когда Ребекка вышла на Хай-стрит. Но молодая женщина ничего не замечала вокруг. Крепко сжимая в одной руке бумаги Джейми и ленточки сумочки в другой, она пробиралась сквозь толпу, заполонившую улицу, несмотря на то что день уже клонился к вечеру.

– Добрый день, миссис Форд.

Повернув голову, Ребекка кивнула. Есть и другие школы. Например, в Джермантауне. Но как возить туда Джейми, если дорога только в один конец занимает целый день?

– Прекрасная погода, миссис Форд.

– О да, миссис Бредфорд.

Ребекка ответила женщине вежливой улыбкой и, скрывая огорчение, вызванное встречей с директором школы, ускорила шаги.

Они переедут, если это единственный способ определить Джейми в школу. Куда угодно. В Нью-Йорк, в Бостон. Работу она и там найдет.

Самостоятельную жизнь вдвоем с Джейми Ребекка начала в Филадельфии десять с лишним лет назад. Здесь ее знали и уважали. Недостатка в работе она никогда не испытывала, будь то преподавание, шитье или помощь в пекарне, когда миссис Паркер была вынуждена ухаживать за своим хворающим мужем.

Направляясь к строению из красного кирпича, где находилась пекарня миссис Паркер, Ребекка пересекла улочку, тщательно обходя лужи, навозные кучи и транспорт. Там под покатой крышей она арендовала две уютные комнатки, расположенные над жилищем семейства Батлеров, где постоянно наблюдалось прибавление.

Увидев Анни Хау, косоглазую служанку из гостиницы «Смерть лисицы», Ребекка кивнула.

– О, миссис Форд. Сегодня после полудня в гостинице справлялся о вас какой-то джентльмен.

Ребекка остановилась на лестничной площадке.

– Спасибо, Анни. Этот джентльмен... он искал учительницу для своего малыша?

– Он ничего об этом не сказал, мэм. Но я так не думаю. Он приехал совсем недавно, с намерением пробыть здесь несколько дней, мэм.

– Что ж, спасибо, Анни.

Ребекка открыла переднюю дверь.

– Он адвокат, знаете ли, из Англии. У Ребекки болезненно сжалось сердце.

– Кого именно он спрашивал?

– Вас. Мать мальчика с больной рукой. Я, признаться, подумала, что ваш Джейми опять набедокурил на пристани. На вашем месте я каждый день драла бы парню уши, заслужил он того или нет. Давно собиралась сказать вам об этом. Я сама его там видела, миссис Форд. Не думайте, что я возвожу на него напраслину.

Ребекка немного успокоилась.

– Спасибо, что рассказала мне все это, Анни. Я с ним поговорю.

– Отходить бы его хорошенько ивовым прутом по заднице – вот что ему нужно, если вас интересует мое мнение, миссис Форд.