– Мистер Кларк планирует сегодня провести с Джеймсом чуть больше времени, – объявил он. – Когда парень справится с уроками, Дэниел велит одному из грумов проводить мальчика на конюшни, чтобы он мог выбрать себе пони. Если он пожелает, то, возможно, уже сегодня ему дадут первый урок верховой езды.

Обращенный к нему взгляд Ребекки исполнился нежности, и Стенмор в который раз удивился силе зависимости ее эмоций от благополучия Джеймса. Еще одно проявление бескорыстия, столь несвойственного людям его круга. Благородство, коренившееся в чистоте помыслов, а не генеалогической линии.

– Джейми... Джеймс будет рад этому, милорд. Лошади всегда приводили его в восторг, но в Филадельфии у него не было возможности научиться сидеть в седле.

Стенмор поставил корзинку на одеяло, и Ребекка, опустившись на одеяло, сняла с нее салфетку.

– Вы всегда жили в Филадельфии? Он тоже сел на одеяло.

– Большую часть жизни, – пробормотала она, заглянув в корзинку.

– А где еще?

– Некоторое время в Нью-Йорке.

Стенмор сознавал, что не проявляет по отношению к Ребекке обходительности, какую демонстрировала она, избегая расспрашивать его о прошлом. Но ее скрытность еще сильнее разжигала его любопытство.

– А ваш муж тоже был родом из Филадельфии?

– Нет.

Слишком поспешный ответ удивил графа, и он увидел, что Ребекка залилась румянцем.

– Откуда он был родом?

Ребекка выложила на одеяло салфетки, столовое серебро и тарелки.

– Джон Форд был родом из Англии.

Она сняла шляпку и положила рядом с собой.

– Из Англии?

– Вы не могли его знать, милорд. Он был простолюдином. К тому же совершенно одиноким. Такое часто случается. Многие вынуждены уезжать в чужие края, чтобы хоть чего-то добиться в этом мире.

Печаль, отразившаяся на ее лице, поразила Стенмора в самое сердце. Он взял Ребекку за подбородок.

– Некоторые люди ценны сами по себе, независимо от того, какое занимают положение.

Стенмор провел губами по ее губам и поразился силе нежности, которую испытывал к ней в этот момент. И тотчас же отстранился.

Ребекка отвела глаза. Ошеломленная, она некоторое время сидела в неподвижности, затем поднесла руку к губам. Стенмор невольно подумал, как давно эти губы целовал другой мужчина.

– Нам лучше приступить к еде, иначе я могу потерять над собой контроль, – промолвил граф.

Быстро овладев собой, Ребекка улыбнулась и запустила руку в корзинку. Достав кусочки жареной курятины, фрукты, печенье и пирожки, аккуратно завернутые в салфетку, Ребекка разложила снедь на одеяле.

– Чувствуется рука вашего повара Гарри, – заметила Ребекка. – Такого количества съестного хватит на неделю.

– И какую чудную неделю могли бы мы провести здесь вдвоем на берегу ручья.

Развернув курятину, она откусила кусочек.

– Миссис Трент и Дэниел утверждают, что у вас нет ни минутки свободной. Вряд ли вы согласились бы провести в праздности столько времени.

– Иногда я это себе позволяю. Вот и сейчас решил провести две недели в Солгрейве.

– Но ваше пребывание здесь – своего рода дело. И весьма важное! – Она промокнула салфеткой уголок рта. – Вы общаетесь с сыном.

Пусть думает что хочет, решил Стенмор, наблюдая, как ветер играет ее волосами. Он снял и отложил в сторону сюртук.

– Я отношусь к своим обязанностям более ответственно, чем большинство людей моего положения, но порой мне хочется исчезнуть, бросить все. Уйти прочь от тех, кто меня знает, туда, где нет установленных норм и правил, где нет обязательств, которые не дают мне покоя ни днем, ни ночью.