— Верно.

— Роджер так хорошо учится. Так много работает. И его мечта — учиться в Дьюке. Он говорил вам об этом. Наверное, вы просто не помните.

— Я помню, он говорил, что подал туда заявление о приеме. Я не помню, чтобы он говорил о Дьюке как своей заветной мечте или чем-то подобном. Он подал заявление в несколько колледжей.

— Дьюк был первым в его списке, — твердо заявила Максин Чанг. — И если Роджера туда примут, ему дадут стипендию. И его обучение будет оплачено. Для нас это очень важно. Но его не приняли. Хотя по успеваемости он был четвертым в классе. С отличными оценками. Намного лучше, чем у Эйми Биль.

— Подожди! Ты обвиняешь меня в том, что Роджера не приняли в Университет Дьюка?

— Я не знаю, Майрон. Я всего лишь работаю в химчистке. Но Университет Дьюка почти никогда не принимает больше одного студента из отдельной старшей школы штата Нью-Джерси. Эйми Биль приняли. У Роджера оценки были лучше. Отличные рекомендации учителей. Но никто из них не спортсмен. Роджер играет на скрипке, Эйми — на гитаре. — Максин пожала плечами. — Объясните мне, почему приняли Эйми, а не Роджера?

Он хотел возразить, но в ее словах было много правды. Он написал рекомендательное письмо. Он даже позвонил другу в приемную комиссию. Это делается сплошь и рядом. Это не означает, что Роджеру Чангу отказали, но арифметика здесь простая: если кто-то занимает место, то другие на него попасть уже не могут.

— Роджер был ужасно расстроен. — В голосе Максин слышались умоляющие нотки.

— Это не оправдание!

— Нет, не оправдание. Я поговорю с ним, и он извинится. Я обещаю.

Майрон подумал о другом.

— А Роджер злился только на меня?

— Не понимаю.

— На Эйми он тоже злился?

Максин Чанг нахмурилась.

— А почему вы об этом спрашиваете?

— Потому что следующий звонок по этому телефону был сделан на мобильный Эйми. Роджер злился на нее тоже? И возмущался?

— Нет, только не Роджер. Он не такой.

— Ну да, только звонил с угрозами мне.

— Он не имел в виду ничего плохого. Просто не мог сдержаться.

— Мне надо поговорить с Роджером.

— Что? Нет, я запрещаю!

— Ладно, тогда я обращусь в полицию. И расскажу там о звонках с угрозами.

Ее глаза расширились.

— Вы так не поступите!

Поступит. Может, так и надо было сделать. Но позже.

— Я хочу с ним поговорить!

— Он будет здесь после школы.

— Тогда я вернусь в три часа. Если его не окажется на месте, я обращусь в полицию.

Глава 32

Доктор Эдна Скайлар встретила Майрона в вестибюле медицинского центра Святого Варнавы в полной экипировке: в белом халате с табличкой, на которой были ее имя и логотип больницы, со стетоскопом на шее и с папкой с зажимом для бумаг в руках. Типичный облик врача подчеркивался величественной осанкой, легкой улыбкой и в меру твердым рукопожатием.

Майрон представился. Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

— Расскажите мне о пропавшей девушке.

Ее тон не допускал возражений. Майрон должен был заручиться ее доверием, поэтому он подробно обо всем рассказал, не называя, правда, фамилии Эйми. Они так и стояли в вестибюле среди огибавшего их потока пациентов и посетителей больницы.

— Может, мы могли бы поговорить в более уединенном месте? — предложил Майрон.

Эдна Скайлар грустно улыбнулась:

— Этих людей волнуют куда более важные проблемы, чем мы с вами.

Майрон кивнул. Он увидел пожилого мужчину в инвалидном кресле с кислородной маской.