Стол, накрытый белоснежной скатертью, расшитой золотом, буквально ломился от яств. Зрелище было настолько великолепным и обильным, что у меня даже дух захватило. Здесь были и румяные, жареные на вертеле олени, распространяющие волнующий аромат леса, и запеченные с яблоками гуси, блестящие глянцевой корочкой, и горы разнообразных фруктов, от вида которых текли слюнки — сочные персики, янтарный виноград, налитые солнцем груши. Ароматные сыры, от мягких, с белой плесенью, до твердых, выдержанных несколько лет, дополняли это великолепие, щедро сдобренное всевозможными соусами и приправами, от одного вида которых разгорался аппетит.

Я, не стесняясь, набросился на еду, словно голодный зверь, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды немногочисленных слуг, которые молча бродили по залу, пополняя блюда и подливая вина в золотые кубки. В конце концов, не каждый день тебе выпадает честь отобедать во дворце правителя Хайгана!

Даже Тинг, которая обычно предпочитала простую лесную дичь, с явным удовольствием уплетала жареного цыпленка, ловко разделывая его своими крошечными, но невероятно острыми коготками.

— Рассказывайте же, друзья мои, — обратился к нам герцог Шан, откинувшись на спинку резного кресла и с улыбкой наблюдая за нашим пиршеством. — Что привело вас в Хайган? Какие вести из внешнего мира?

Ян, которая ела с куда большим изяществом, чем я, отложила палочки и принялась рассказывать о своих злоключениях, о тирании брата, о заговоре и о том, как нам удалось бежать. Голос ее дрожал от негодования, когда она описывала зверства, творимые узурпатором, и глаза ее наполнялись слезами, когда речь заходила о погибших друзьях.

Я слушал ее рассказ с большим интересом. История, которую поведала Ян, была ужасна, но в ней не было ничего удивительного. Похоже, жажда власти — это универсальное зло, не зависящее от мира.

Герцог Шан слушал очень внимательно, хмуря седые брови. Когда Ян закончила свой рассказ, он долго молчал, задумчиво глядя на огонь.

— Мрачные времена настали для Арантеи, — произнес он наконец. — Твой брат… он всегда был честолюбив, но я не мог и предположить, что он зайдет так далеко. Пару дней назад пошли слухи о смерти императора, о героях, призванных для свержения твоего брата…

— Дядя, ты должен помочь мне! — воскликнула Ян, вскакивая со стула. — Ты — единственный, кто может остановить его! Народ ждет своего законного правителя!

Герцог Шан поднял руку, призывая ее к спокойствию.

— Не горячись, дитя моё. Я помогу тебе. Но нам нужно действовать осторожно. Силы сейчас не равны. Твой брат контролирует столицу и большую часть армии.

— Но у тебя есть верные люди! — не унималась Ян. — В Хайгане тебя любят и уважают! Мы поднимем восстание, свергнем тирана и вернем трон законной наследнице!

— Не все так просто, Ян, — с грустью произнес герцог, качая головой. — Открыто выступить против твоего брата — значит обречь Хайган на верную гибель. Нам нужно время, чтобы собрать силы, заручиться поддержкой… Да и ты сама, дитя мое, измотана. Вам всем нужен отдых после такого путешествия.

— Но дядя… — начала было Ян, но герцог остановил ее жестом.

— Никаких «но», моя дорогая. Я понимаю твоё нетерпение, но сейчас нужно действовать с умом, а не рубить с плеча.

Он поднялся из-за стола и, подойдя к камину, задумчиво оперся о каминную полку.

— Я распоряжусь приготовить для вас комнаты. Отдохните с дороги, наберитесь сил. А завтра обсудим все подробнее.

Он повернулся к нам и тепло улыбнулся.

— Не беспокойтесь ни о чем. В Хайгане вы в безопасности.