После того дня, когда ее семья познакомилась с Мэттом, Констанс намеренно старалась держаться от него на расстоянии. Но, кажется, Мэтт либо не замечал, либо намеренно игнорировал, что Констанс отстранялась, если он подходил близко, и держалась весьма отчужденно.

– Я поеду на собрание мимо вашего дома. Давайте, захвачу вас, – предложил Мэтт. – Незачем ехать на двух машинах.

Констанс очень хотелось отказаться. Даже мысль о том, что она будет сидеть рядом с Мэттом в его машине, была серьезным испытанием для ее силы воли.

Днем ей кое-как удавалось не думать о Мэтте: Констанс строго запретила себе это. Но по ночам…

Она вконец измучилась. Чтобы противостоять откровенно эротическим снам с участием ее самой и Мэтта, она старалась ложиться как можно позднее, а вставать очень рано, и теперь у нее от недосыпания болела голова и ломило все тело. Констанс, как ни тщилась, все же не могла избавиться от страстного желания, превратившего сон в пытку.

Однако Констанс пришлось принять предложение Мэтта, поскольку ее машина находилась в ремонте. Когда Мэтт, сказав, что заедет за ней в половине восьмого, закрыл за собой дверь, девушка с отчаянием подумала: ведь он уже должен был понять, что я не хочу иметь с ним ничего общего? Так почему же он никак не оставит меня в покое?

– Разве ты сама не понимаешь? – удивилась Хейзл, когда Констанс позвонила ей, чтобы пожаловаться на Мэтта. – Мужчинам свойствен инстинкт завоевателя, он у них, бедных, в крови. Так уж они устроены, хотят преодолевать препятствия… Поэтому не вини Мэтта, вини матушку-природу. Кроме того, дорогая, ты абсолютно уверена, что не хочешь быть завоеванной?

– Конечно, уверена! – с досадой подтвердила Констанс. – Я вообще не люблю и не понимаю такие игры.

– А кто говорит, что это игры? Ну ладно, ладно. Я верю, ты не хочешь иметь с ним ничего общего. Но тебе не кажется, что уже немного поздно?

Разумеется, было уже поздно пытаться убедить себя, что можно подавить чувства, которые вызывает у нее Мэтт. Но это вовсе не означает, что Констанс переменила свое мнение: Мэтт не тот мужчина, который ей нужен, а физическое влечение – не то чувство, которое она хочет испытывать к своему будущему спутнику. И в то же время перспектива расстаться с Мэттом навсегда приводила Констанс в ужас.

Как всегда, она попыталась найти успокоение в работе. Констанс была рада, что дело Элизабет Гроувер, клиентки, с которой она сейчас работала, оказалось очень сложным и запутанным и требовало полной сосредоточенности, не оставляя ни времени, ни сил грезить наяву.

Элизабет Гроувер развелась с мужем, который бросил ее ради другой женщины. Супруги владели небольшим предприятием, и всеми финансовыми вопросами ведал исключительно мистер Гроувер. Только после развода несчастная женщина узнала, насколько опрометчиво поступила, полностью доверившись бывшему мужу.

Мистер Гроувер, когда у него начался роман на стороне, не сразу развелся с женой, а предварительно перевел все средства их маленького предприятия на другие счета. Таким образом, после развода миссис Гроувер, вместо того чтобы оказаться владелицей половины преуспевающей фирмы, обнаружила, что получила только непомерные долги, которыми оброс семейный бизнес за последнее время.

Когда Элизабет Гроувер впервые пришла к Констанс и рассказала свою историю, девушка невольно содрогнулась. Она поняла, что бедная женщина до сих пор любит своего мужа и не верит в его непорядочность по отношению к ней. Потом, пробираясь с помощью Констанс через финансовые джунгли, миссис Гроувер начала постепенно понимать, что бывший муж хладнокровно и целенаправленно старался упрочить свое материальное благополучие за ее счет. Это открытие причинило миссис Гроувер такую боль, что на несчастную было тяжело смотреть. Констанс даже стала побаиваться очередных встреч с этой клиенткой.