И отпирая дверь, Мэтт не выпускал руку Констанс, он словно каким-то шестым чувством понял, как ей сейчас необходимы поддержка и утешение, которые дарило это мужское прикосновение.

Они вошли в дом. Констанс вспомнила, что у нее нет с собой ни белья, ни зубной щетки – ничего из тех личных вещей, которые нужны каждой женщине. Тем не менее она даже подумать не могла о том, чтобы поехать к себе домой за самым необходимым и рыться в изорванной и перепачканной одежде… При одной мысли об этом ее снова затошнило.

– Сюда. – Мэтта легонько тронул Констанс за плечо, направляя к лестнице.

Девушка, спотыкаясь, пошла наверх. Она услышала, как Мэтт вполголоса выругался, и в его короткой фразе ей почудилось проявление мужской агрессии. В памяти сами собой всплыли отвратительные картины: разоренная спальня, испачканная и искромсанная одежда, непристойная фотография.

Задрожав всем телом, Констанс сдавленно и испуганно вскрикнула. Мэтт тут же оказался рядом и, обняв ее, подхватил на руки и понес наверх.

Констанс с удивлением подумала, что его близость скорее радует ее, чем пугает. В объятиях Мэтта она почему-то почувствовала себя в безопасности, в полной безопасности…

Мэтт внес ее в спальню, осторожно поставил на ноги. После чего повернул выключатель, и комнату залил яркий свет.

Помещение оказалось маленьким и обставленным весьма просто. Кровать и старомодный деревянный гардероб – вот и вся меблировка. На полу лежал ковер тусклого зеленого цвета, такие же тусклые занавески закрывали окна. Но Констанс пришлась по душе эта спартанская комната, которая сильно контрастировала со спальней, обставленной ею с любовью и радостью, а теперь варварски разгромленной.

Девушка поняла, что уже никогда не сможет войти в свою спальню, не вздрогнув при воспоминании о вандализме, там учиненном.

– Ванная – первая дверь налево по коридору, – сообщил Мэтт, терпеливо дожидавшийся, пока она осмотрится. – Я пойду вниз и принесу нам обоим что-нибудь выпить. Когда устроитесь на ночь, позовите меня.

– Я не могу устроиться на ночь, – возразила Констанс. – Мне нечего надеть.

Она едва узнала собственный голос – тихий, жалобный и дрожащий. Только теперь девушка окончательно поняла, как силен был шок… Ведь она целиком во всем положилась на Мэтта, чтобы он все делал за нее и защищал ее. Констанс словно вновь стала маленькой девочкой, которая не в состоянии сама о себе позаботиться… Это она-то, которая всегда гордилась независимостью!

– Подождите, я сейчас.

Когда Мэтт вышел, Констанс вдруг стало страшно и она едва сдержалась, чтобы не броситься за ним, умоляя не оставлять ее одну. Мэтт вскоре вернулся с мужской рубашкой голубого цвета.

– Извините, у меня нет пижамы, поскольку я их не ношу. Но, возможно, вот это вам подойдет?

Рубашка была выстирана и выглажена, но все равно, когда Констанс взяла вещь в руки и прижала к себе, ей показалось, что она чувствует едва уловимый запах Мэтта.

– Не нужно волноваться. Вы здесь в полной безопасности, – сказал Мэтт, пристально глядя на девушку.

– Вы действительно считаете, что это сделал Кевин Райли?

Констанс очень хотела, чтобы Мэтт убедил ее в обратном, но он лишь устало кивнул.

– Да.

– Значит, он знает, что Карен мне все рассказала.

– Ничего страшного, – заверил Мэтт. – Полиция уже проверила, с Карен все в порядке, она в полной безопасности. И вы тоже.

Констанс посмотрела на него широко раскрытыми, потемневшими глазами и недоверчиво спросила:

– Правда?

– Правда.