– Я ничего тебе не запрещаю. Абсолютно ничего, – проговорило чудовище. – Можешь заходить куда захочешь, открывать любую дверь. Учти, птенчик, лишь одно – с чем бы ты ни столкнулся, что бы ни увидел, приготовься воспринимать это как должное, ничему не удивляться и ничего не бояться.

Волчья морда оскалилась в зубастой ухмылке.

А сани все неслись сквозь обжигающий ветер в снежную пелену.

– Какой сегодня день, вернее, ночь? – выкрикнул Том.

– Все тот же, тот же самый день. Или ночь, если хочешь.

– А я летал или нет?

Волк рассмеялся.

Ты можешь открывать любую дверь.

Лошадь все несла и несла их в гору, ночь становилась все черней и черней, мороз усиливался.

– Все та же ночь, только шесть месяцев спустя, – прорычал волк. – Та же ночь, только в другом году.

Зверь снова захохотал. Тома сковал такой жуткий холод, что впору было вывернуть собственное тело наизнанку, чтобы закутаться в него.

– Так я летал? Скажи!

И Коллинз в волчьей шкуре ответил ему:

– Ты теперь мой, мальчик, мой и ничей больше. Так что все секреты и тайны магии перед тобой открыты.

Лес остался позади, и сани, похоже, мчались по совершенно пустынной местности, все вверх и вверх.

"Паужину нас рыбка", – пританцовывая, распевал Иисус…

А зверь все говорил и говорил:

– Когда я был таким, как ты, таким, как Дэл, – волк ухмыльнулся мальчику, наблюдая, как тот, трясясь от холода, старается поплотнее закутаться в плед, – у меня тоже был учитель, великий маг. Со временем я стал его партнером, и мы исколесили всю Европу. Ну а потом он сотворил такое, что и словами не выразить. После этого мы уже не могли работать вместе, более того, стали заклятыми врагами. Но я уже успел обучиться у него всему и сам стал великим магом.

Вот тогда я и обосновался здесь, в моем царстве-государстве.

– В вашем царстве? – переспросил Том, но волк, проигнорировав вопрос, продолжал:

– Он, в частности, обучил меня наводить порчу как на людей, так и на неодушевленные предметы. Это его собственное выражение; таким языком он изъяснялся. Ну я и навел порчу на него самого.

Длинные волчьи клыки блеснули в темноте.

– А на поезд? На поезд вы тоже навели порчу?

Волк стегнул лошадь кнутом. Точнее, не волк, а человек с головой волка. Не отвечая на вопрос Тома, он проговорил:

– В будущем тебя ждет стена всеобщего отчуждения, непонимания. Ты станешь предлагать людям бриллианты, а они скажут тебе: забери назад свой мусор. Ты им предложишь вино, а они спросят тебя: это что, уксус? – Тут Том услышал злобный рык:

– Так вот, мой мальчик, как только ты с такими людьми столкнешься, наводи на них порчу, не колеблясь ни минуты.

Лошадь наконец достигла вершины холма и замерла, понурив голову и жадно втягивая в себя ледяной воздух. Из ноздрей ее валил пар.

– Теперь посмотри вниз, – скомандовал его спутник.

Перед ними лежала заснеженная, поросшая пихтами долина, покрытое льдом озеро, а за ним, на вершине холма, Обитель Теней, похожая на игрушечный кукольный домик с поблескивающими стеклами окон.

– Вот оно, мое царство, мой мир. Он может стать твоим.

Тут есть все, что и в большом мире, все его сокровища, все удовольствия и наслаждения. Взгляни.

Домик перед ним вдруг вырос так, что Том в одном из верхних окон увидел обнаженную девушку. Она подняла руки, потянулась всем телом. Он не мог рассмотреть ее так ясно, как хотелось бы, но ощущение было такое, словно чья-то мягкая, теплая лапка легонько сжала и тут же отпустила его сердце.