«Ну вот наш разговор и подошел к финалу, — удовлетворенно подумал Генри Фишер. — Конечно, я могу заартачиться, но что это даст? Уверен, что два с половиной миллиона тоже непосильная для них сумма. Просто интересно: неужели сумеют ее набрать? С другой стороны, — заговорил в нем делец, — если наберут, это будет совсем неплохая компенсация!»

— Ну что с вами поделаешь, — решившись, согласился он. — Пусть будет по-вашему. Только нам надо будет оформить письменное соглашение, — добавил, вспомнив рекомендацию юристов. — В одном экземпляре, который я оставлю у себя в качестве гарантии.

— Нет, Генри! Ты совершил ошибку, — заявил Фишеру приятель, маститый и дорогостоящий адвокат Дэвид Маккоун, когда он рассказал о договоре, который заключил с отцом своей приемной дочери. — Если они не достанут денег, то этот документ поможет оттягать у тебя ребенка.

Они стояли на поле гольфклуба, закончив очередную партию. Был чудный тихий солнечный день, и лишь с океана долетал легкий освежающий ветерок. Вокруг широко простирался безукоризненно подстриженный газон. Мальчики-грумы подали им полотенца и, утирая пот, друзья уселись отдыхать в услужливо пододвинутые кресла.

— Так почему ты считаешь, Дэйв, что мне может повредить этот договор? — с озабоченным видом спросил Фишер, зная, что его приятель зря слов на ветер не бросает. — Ведь по нему они обязались выплатить очень неплохую компенсацию.

— Да потому, что, подписав этот документ, ты сам признал факт незаконности твоей сделки по удочерению русской девчонки, — посмотрел на него Маккоун, как взрослый на ребенка. — Неужели тебе это непонятно, Генри?

Видя, что его друг все еще не осознал смысла сказанного, он объяснил:

— Ты ведь сам мне признался, что по документам твоя приемная дочь носит совсем другую фамилию, чем эти русские, с которыми у тебя проблемы. Разве не так?

Фишер молча кивнул, и, хотя было видно, что до него уже дошла мысль адвоката, тот все же наставительно продолжал:

— Имея на руках этот договор, они легко могут отказаться от его выполнения. Поскольку их похищенную дочь вывезли по фальшивым документам, подадут иск о признании твоей сделки с преступниками незаконной, и выиграют это дело! Даже я, Генри, не смогу тебе помочь.

К его вящему удивлению, Фишер весело рассмеялся: так позабавил ушлого дельца нравоучительный тон адвоката и написанное на его холеном лице чувство собственного превосходства.

— Да ты, видно, за простака меня держишь, Дэв? Напрасно! — отсмеявшись, небрежно бросил он приятелю. — Все, что ты сказал, мне было ясно с самого начала, и я это учел.

— Каким же образом, если, как говоришь, уже подписал с ними договор? — на этот раз не понял его адвокат.

— А я составил договор только в одном экземпляре и оставил его у себя! — гордясь своей предусмотрительностью, объяснил ему Фишер. — Как раз для того, чтобы они не могли использовать этот документ против меня. Если что-то пойдет не так, уничтожу его, и дело с концом!

— Вот это ты верно сделал, Генри, — бросив уважительный взгляд, одобрил приятеля маэстро. — Нельзя предоставлять противнику такие сильные козыри!

Ему стало неловко перед Фишером за свой менторский тон и, чтобы сохранить престиж более искушенного в юридических процедурах специалиста, на этот раз по-приятельски посоветовал:

— Все же, Генри, будь бдителен, во время дальнейших встреч и переговоров с ними по этой сделке! Они ведь не раз могут затеять споры по толкованию тех или иных пунктов договора.

— Ну и что? Это привычное для меня дело, — не понял его Фишер.