Зять ничего не ответил, и она продолжала:

— Влюбился в нее там какой-то американец, сын хозяйки фирмы, где сейчас работает. Жениться хочет. Даша в растерянности.

— Так она же мечтает начать новую жизнь. И вы за то же, — хмуро отозвался Петр. — В чем же проблема? Он ей не очень нравится, и я, — горько пошутил, — должен ее уговорить?

— В том-то и беда, что нравится! — откровенно высказала свою заботу теща. — Этот Роберт, видно, хорош собой и наполовину русский или, там, белорус. Какая разница? — раздраженно бросила она. — Главное, что у них — серьезно!

— Ну так о чем вы беспокоитесь? — потемнев лицом, но внешне спокойно спросил Петр. — Сами же благословили Дашу на развод. Радоваться должны!

— А чему тут радоваться? — горестно вздохнула Анна Федоровна. — Ведь у меня только одна дочь! Чего хорошего, если останется жить в Америке?

Она мрачно посмотрела на зятя и резко добавила:

— Ты меня не кори! Сам виноват в том, что я поддержала Дашу, когда она решила с тобой расстаться. Кто же потерпит, чтобы так обижали дочь? Разве не ты бросил ее, неважно по какой причине, перед свадьбой? Разве не ты изменил ей с этой бандиткой? Разве не из-за тебя она потеряла ребенка и, как говорят врачи, не сможет родить?

Зная, что она права, Петр ее угрюмо слушал, и все же не выдержал.

— Допустим, все так. Заслуживаю того, чтобы Даша ушла. Но чего теперь вы от меня хотите? Бередить душу? Но мне и так тяжело. Пусть, если сможет, будет счастлива! Препятствовать ей не собираюсь.

— Хочу, чтобы ты помешал ей сделать глупость и выйти замуж за Роберта, — без обиняков открыла цель своего визита Анна Федоровна. — Этим, хоть частично, искупишь свою вину.

— Вы что же, думаете, будто Даша не знает, чего она хочет? Зачем мешаете счастью дочери? — непонимающе возразил Петр. — И как я-то могу этому воспрепятствовать?

— Представь себе! Я лучше знаю дочь, чем она сама, — удрученно объяснила ему теща. — Дашенька засохнет на чужбине. Не сможет долго жить среди американцев. Говорила, что они совсем другие люди и ей не нравятся.

Анна Федоровна требовательно посмотрела на Петра.

— Прошу тебя об одном: затяни как можно дольше развод. А лучше всего, вообще на него не соглашайся!

— Не могу этого сделать: я ей уже обещал не препятствовать, отрицательно покачал головой Петр. — И потом, Даша это расценит, как попытку ее вернуть.

— А что, разве тебе бы этого не хотелось? — проницательно взглянула ему в глаза теща. — Ведь так сильно ее любил!

— Я и сейчас ее люблю, — опустив голову, глухо произнес Петр. — Быть может, еще сильней.

Некоторое время они молча жевали. Потом Анна Федоровна, задумчиво посмотрев на зятя, спросила:

— Хотелось бы знать, Петя: почему ты связался со шлюхой, если так сильно любишь мою дочь? Чем она недостаточно хороша? Не стесняйся, говори прямо, — потребовала она. — Это важно, если еще на что-то надеешься! Та была получше в постели?

— Вообще-то да, если… хотите знать, — решив быть честным, признался Петр, опустив глаза. — Она… не лучше Даши, но… разнообразнее, что ли, — промямлил он и умолк.

— Вот в чем дело. Я так и думала. Сначала трахнул, соскучившись по сексу, а потом понравилось. Известно, шлюхи искуснее жен, — с грубоватой простотой насмешливо заключила теща. — Ну и дурные вы, мужики! Сколько же у вас из-за этого неприятностей!

Видя, что Петр недоумевающе на нее уставился, она откровенно объяснила:

— Забываете, что и жены могут быть отличными любовницами.