— Ну вот, вы опять за свое, миссис Ноукс, — сказала я, дуя на очередную ложку супа. — Я была бы очень рада, если бы моя кузина жила со мной, но я не хочу злоупотреблять гостеприимством лорда Грейстоуна. И кроме того, — я бросила на милых стариков ласковый взгляд, — я здесь вовсе не одна. У меня есть вы.

Супруги не обратили никакого внимания на мой комплимент. Они не считали себя подходящей компанией, поскольку были слугами.

— Лорд Грейстоун вовсе не возражал бы против приезда вашей кузины, — заметил мистер Ноукс.

— Вы не можете этого знать, — возразила я.

— Кроме того, он не имел бы ничего против, если бы вы потратили немного денег и купили себе теплое пальто, — упрямо гнул свое старик.

Я протестующе замотала головой:

— Нет, я не буду тратить деньги милорда. Я живу в его доме и ем его хлеб. Довольно и этого.

Старики уставились на меня, причем на лицах их застыло выражение безнадежности. Должна заметить, что, если они обращались со мной как с ребенком, то я относилась к ним скорее как к добрым бабушке и дедушке.

— Не беспокойтесь обо мне, — сказала я. — Меня вполне устраивает мое положение.

— Но это же не дело, — пробормотала миссис Ноукс и с грохотом поставила чайник обратно на плиту. — Со стороны милорда было нехорошо привезти вас сюда и оставить здесь одну, словно вас и на свете нет.

— Я уверена, что ему очень хотелось, чтобы меня и на свете не было, — честно признала я. — И я не могу его за это винить.

Я рассказала обоим старикам историю своего замужества, так что им было известно, почему Грейстоун так бесцеремонно бросил меня в полном одиночестве в Лэмбурн-Мэнор. Как ни странно, они по какой-то причине приняли мою сторону, хотя я все время объясняла им, что отнюдь не являюсь главной пострадавшей в этой истории.

Разумеется, старики прониклись ко мне симпатией не сразу. Они всегда считали лорда Грейстоуна чуть ли не святым, и, когда я рассказала им, как мой дядя вынудил его на мне жениться, они первое время относились ко мне весьма прохладно. Так продолжалось примерно с месяц. Я прекрасно понимала их чувства и делала все возможное, чтобы доставлять как можно меньше хлопот. Перемена произошла, когда я заболела.

Как-то раз я отправилась в деревню и на обратном пути вдруг почувствовала себя неважно. Деревня находилась в трех милях от Лэмбурн-Мэнор, и, когда я вернулась обратно в поместье, у меня так дрожали и подгибались ноги, что казалось, я вот-вот упаду и не смогу встать.

Миссис Ноукс встретила меня на пороге.

— Миледи! — воскликнула она. — Где вы были? Мы искали вас по всему имению!

— Я ходила в деревню, — ответила я, с трудом различая миссис Ноукс за пеленой застилавшего глаза тумана.

— Ходила? — ужаснулась она. — Но почему вы отправились пешком? Ведь Уилли мог отвезти вас.

— Я не хотела никого беспокоить, — сказала я и упала в обморок прямо у ее ног.

Миссис Ноукс послала за доктором, а потом просидела около меня всю ночь, периодически заставляя глотать отвратительного вкуса лекарство. Я была в таком состоянии, что пару раз в бреду принимала ее за свою мать. К тому времени, когда я выздоровела, мы с миссис Ноукс уже подружились.

Изменение в ее отношении ко мне меня не слишком удивило. Я часто замечала, что люди очень привязываются к тем, кого они выхаживают во время болезни. Более того, я неоднократно испытывала это сама по отношению к лошадям, о которых заботилась, когда они недомогали.

Покончив с супом, я отрезала себе кусок сыра.