– Надеюсь. Сам понимаешь, если до завтра изменений не будет, ты последуешь следом.

– Конечно, Ваше Величество, – следом послышалось шуршание и хлопанье дверью. Я еще некоторое время пролежала с закрытыми глазами, и оказалась права. Послышался усталый вздох, и на лоб мне легла прохладная ладонь, а следом меня окутал поток воздуха. Он ласкал, гладил, питал меня. Становилось легче, боль отступала, неся успокаивающее безболье. Я даже не сдержала вздох.

– Вот и хорошо, – удовлетворенно проговорил неизвестный и через несколько минут покинул комнату.

– Вот и хорошо, – пробормотала я, открывая глаза.

Мой взгляд первым делом встретился со звездным пологом. Приподнявшись, я с удивлением начала осматриваться. Темно-синяя с фиолетовым отливом стена над изголовьем кровати плавно перетекало в такого же оттенка потолок, были сплошь усыпанное мелкими звездочками и рожком полумесяца над изголовьем кровати, по типу бра. Дальше потолок светлел, приобретая розоватый оттенок зари, а под конец появлялось небесная голубизна и последним переливом становясь абсолютно белым с люстрой в виде золотого шара солнца где-то посередине. Приближаясь к двери снова появлялась голубизна и легкие белые облачка, постепенно темнее, и по противоположной стене уже снова спускалась ночь. Темно-сапфировый с легким и зеленоватым блеском ковер сплошь устилал пол, словно мох в лесу. Одна из стен была сплошным окном с небольшой дверью, ведущей на балкон у дальнего края, завешенные воздушной белым тюлем и тяжелыми ламбрекенами такого же оттенка, что и ковер. Резной камин с двумя креслами и стеклянным столиком между ними, деревянная дверь, ведущая скорее всего в ванную и гардероб, пара комодов, пенал, шкаф. Все резное из выбеленного дерева с белым и голубым стеклом, картина с изображением заснеженных гор. В общем, строгая, холодная, мужская комната, но при этом стильная и комфортная. Не могу сказать, что мне нравится такая цветовая гамма, напоминающая то ли зиму, то ли больничную палату, но в общем, жить можно, особенно учитывая цвет постельного белья. Мой любимый. Фиолетовый. Точнее как александрит, переливающийся на свету оттенками от синего и зеленого до красного.

Тут-то мой взгляд зацепился за хрустальный кувшин, стоящий на небольшом столике у дальней стены. В глазах вспыхнуло адское пламя, а в горле развернулась пустыня сахара. Такого сушняка я еще никогда в жизни не испытывала. Подхватив прикрывавшую меня простыню, я огромными прыжками поскакала к вожделенному предмету. Вцепившись в сосуд, я даже не стала утруждать себя поиском стакана, припав к самому кувшину. Вожделенная влага оросила горло, возрождая к жизни и остужая внутренний пожар. Хорошо-то как! Часть воды пролилась на грудь, но мне было все равно.

Живем! Я улыбнулась, чувствуя себя просто прекрасно. Не удержавшись, я подбежала к окну, приоткрыв шторку. Черт, что ж идти-то так не удобно. Я поправила сбившуюся между ног простыню, и выглянула в окошко. Офигеть!!! Это единственное слово, которое подходило для того, что я видела.

С высоты птичьего полета, и никак не ниже, я смотрела на раскинувшийся внизу город. Цветные черепицы невысоких домов, от одно– до трехэтажных, зеленые островки деревьев, каменные мостовые, маленькие точки людей. А на равном расстоянии три невероятных дворца, устремленных шпилями и башнями в небесную высь – зеленоватый, голубой и красный, с яркими флагами в тон. Они словно по периметру ограждали город, а ровно посереди между ними был еще один то ли замок, то ли дворец с четырьмя башнями и разноцветными флагами на шпилях – зеленый, синий, красный и белый. Удивительно, и очень красиво. Захотелось выйти на балкон, но, думаю, в простыне это будет слишком экстравагантно.

Пожалуй, надо одеться, а то разгуливать в нигляже все-таки не дело. Такс… и где у нас тут гардероб? Я развернулась спиной к окну и…замерла.