– Послушайте, молодой человек, если вы считаете, что моментально справитесь с этой мелочью, пожалуйста, прошу вас.

Ничто не доставляет москвичам такого удовлетворения, как целая толпа растерявшихся чекистов. Один из них снова сел в машину и схватился за радиотелефон.

Выехав из арбатских переулков, Дэйвид Торнтон, сидевший за рулем «мерседеса», вел машину туда, куда указывал Маккриди. Сэм выбрался из‑под одеяла и теперь сидел на заднем сиденье без всякого грима.

Через двадцать минут «мерседес» остановился на пустынной аллее в центре Парка имени Горького. Маккриди вышел из машины, сорвал табличку с буквами CD, державшуюся на замках с защелкой, а на прежний номерной знак налепил другой, на обратную сторону которого был нанесен сильный адгезив. Торнтон проделал ту же операцию с передним номерным знаком. Потом Маккриди достал из багажника ящик с гримерными принадлежностями и снова уселся на заднее сиденье «мерседеса». Торнтон сменил синюю фуражку на менее бросавшуюся в глаза черную кожаную кепку и сел за руль.

Когда часы показывали 9 часов 18 минут, полковник Городов вышел из своего дома на Шаболовке и пешком направился к центру города. Он был бледен, черты его лица заострились. Причина этого скоро стала ясна: из подъезда вышли двое мужчин и, даже не пытаясь скрываться, пошли вслед за полковником.

Городов прошел метров двести, когда к тротуару свернул черный «мерседес» и медленно поехал рядом с ним. Он слышал, как с легким шипеньем опустилось стекло машины и из салона «мерседеса» кто‑то сказал по‑английски:

– Доброе утро, полковник! Нам не по пути?

Городов остановился и недоуменно посмотрел на «мерседес». Из заднего окошка машины, скрытый от чекистов шторами, на него глядел Сэм Маккриди. Городов был поражен, но его взгляд никак нельзя было назвать взглядом победителя.

«Именно такой взгляд, – подумал Маккриди, – я и надеялся увидеть».

Городов пришел в себя и громко, чтобы слышали ищейки КГБ, сказал:

– Спасибо, очень любезно с вашей стороны.

Он сел в машину, и «мерседес» набрал скорость. Ищейки замешкались на несколько секунд и… растерялись. Причина их замешательства была проста: на номерном знаке «мерседеса» были буквы МОС и четыре цифры.

В машинах с номерами МОС ездили только члены ЦК КПСС. Со стороны простого оперативника было бы непростительной глупостью пытаться остановить члена ЦК КПСС или оскорбить его недоверием. Оперативники записали номер машины и отчаянно пытались поскорее связаться по радио со своим начальством.

Мартинз все хорошо рассчитал. Номерной знак, который он установил на «мерседесе», принадлежал машине кандидата в члены Политбюро, который как раз в эти дни совершал поездку по Дальнему Востоку и находился где‑то в районе Хабаровска. С ним удалось связаться лишь через четыре часа, и он сообщил, что ездит не на «мерседесе», а на «чайке». Выяснилось также, что «чайка» партийного деятеля стоит в гараже и никуда не выезжала. Но время было упущено: «мерседес» давно стоял в британском посольстве, на нем были номерные знаки дипломатического корпуса и флажок Великобритании.

Городов откинулся на спинку сиденья «мерседеса». Теперь все мосты были сожжены.

– Если вы с самого начала были двойным агентом, то я погиб, – заметил Маккриди.

Городов задумался.

– А если вы – давнишний советский шпион, – ответил он, – то погиб я.

– Почему вы вернулись? – спросил Маккриди.

– Это была моя ошибка, – объяснил Городов.