– Ничем не могу вам помочь, – вытирая губы салфеткой, сказал русский. – Сейчас другое время, эра гласности. Оружие типа мин «клеймор», которые, кстати, производятся в Америке, у нас их просто нет…

– В Восточном блоке производят аналогичные мины, – заметил Раус.

– Они поставляются только по межправительственным соглашениям и только в том случае, если есть гарантии, что они будут использоваться лишь в оборонительных целях. Моя страна никогда даже не помышляла о продаже такого оружия или о санкционировании его продажи каким‑либо дружественным нам государством.

– Например, Чехословакией.

– Если хотите, то да – например, Чехословакией.

– И тем не менее, такое оружие появляется в руках некоторых террористических групп, – возразил Раус. – Например, у палестинцев.

– Возможно, но я не имею ни малейшего понятия, каким путем это происходит. – Русский встал. – А теперь, прошу прощения…

– Я понимаю, что моя просьба слишком необычна, – сказал Раус, – но правдивость для меня настолько важна, что специально для этой цели я создал скромный фонд.

Он отогнул угол сложенной вчетверо газеты, лежавшей на свободном кресле за их столиком. Между газетными страницами, мелькнул белый конверт. Карягин снова сел, взял конверт, заглянул в него – там была пачка западногерманских марок. Он на минуту задумался, потом опустил конверт в нагрудный карман.

– Если бы я был на вашем месте и захотел бы приобрести определенное оружие для группы американских террористов – разумеется, вымышленное оружие для вымышленных террористов, – думаю, я бы направился в Триполи и попытался поговорить с неким полковником Хакимом аль‑Мансуром. А теперь я действительно должен спешить. Всего хорошего, мистер Раус.

– Пока что все идет нормально, – сказал Маккриди.

Они стояли в мужском туалете грязного бара на набережной. Два сержанта полка специального назначения сообщили, что пока ни за кем из них не пристроился «хвост». В противном случае их встреча просто не состоялась бы.

– Думаю, вам нужно ехать.

– А как быть с визой?

– Вам лучше всего попытаться получить визу в ливийском Народном бюро в Валлетте. Если визу выдадут без проволочек, значит, в Триполи о вас уже знают.

– Вы полагаете, Карягин сообщит в Триполи? – спросил Раус.

– О, почти уверен. Иначе зачем вам советовать туда ехать? Да, Карягин предоставляет своему другу аль‑Мансуру возможность посмотреть на вас, прощупать поглубже вашу смехотворную легенду. Во всяком случае, теперь уже никто не поверит в сказку о сборе материала для романа. Вы преодолели первый барьер. Вас начинают принимать за настоящего ренегата, который пытается быстро сделать неплохие деньги, работая на какую‑то таинственную группу американских психов. Разумеется, аль‑Мансуру захочется узнать об этом побольше.

Из Вены Раус вылетел в Рим, а из Рима – в Валлетту, столицу Мальты. Через два дня – нет никакой необходимости их торопить, сказал Маккриди, – он отправился в Народное бюро и подал заявление о выдаче визы для посещения Триполи. Целью его поездки был якобы сбор материала для книги, которая будет посвящена поразительным успехам, достигнутым Ливийской Джамахирией. Раусу выдали визу через двадцать четыре часа.

На следующее утро самолетом ливийской авиакомпании Раус улетал из Валлетты в Триполи. Когда Раус увидел в иллюминатор, как синеву Средиземного моря сменяет желто‑коричневый берег Триполитании, он подумал о полковнике Дэйвиде Стирлинге, Падди Мейне, Джоке Льюисе, Райлли, Алмондзе, Купере и о многих других первых солдатах войск специального назначения, которые воевали на этом берегу.