– Сегодня можешь не волноваться, сегодня – просто ешь, – Леклерк усадил Роксану на стул, взял две салфетки и снял горшок с плиты.

Люк зачарованно смотрел на татуировку, которая пульсировала и плясала от худого запястья до самого плеча старика. Это были змеи, наконец понял Люк. Целое гнездо выцветших сине-красных гадюк, которые переплетались и обвивали жилистую руку.

Казалось, они вот-вот зашипят.

– Нравится? – веселые глаза Леклерка изучающе уставились на Люка. – Змеи, они быстрые и хитрые. Для меня – символ большой удачи, – он негромко присвистнул и резко протянул руку по направлению к мальчишке: – Змеи не подошли бы тебе, парень, – захихикав, старик принялся разливать по тарелкам густую, острую похлебку – гамбо. – Макс, ты привел мне молодого волчонка. Того и гляди, укусит.

– Волк должен расти в стае, – Макс небрежно приподнял со стола корзинку и взял себе золотой ломоть хлеба, потом передал корзинку Лили.

– Леклерк, а кто я? – совершенно проснувшись, Роксана черпала ложкой свое гамбо.

– Ты? – старое морщинистое лицо смягчилось, и он провел большой, узловатой рукой по волосам девочки. – Ты – мой маленький котенок.

– Только котенок?

– Да, но котята умные, смелые и мудрые, а некоторые из них даже вырастают в тигров.

Она просветлела и искоса взглянула на Люка:

– А тигры сильнее волков.

Когда взошла луна и даже эхо музыки с улицы Бурбон затихло, Леклерк уселся на мраморную скамью во дворе среди своих любимых цветов.

Этот дом принадлежал Максу, но именно Леклерк был его настоящим хозяином. Он помнил, как когда-то много лет назад жил в хижине в плавнях, вокруг цвели дикие цветы, которые его мать пыталась приручить и выращивать в пластмассовых горшочках. Он помнил запахи попурри и специй, краски разноцветных тряпок и полированного дерева – все эти воспоминания он принес с собой, добавив к ним пристрастие Макса к изяществу и элегантности.

Леклерк был бы счастлив, если бы вернулся обратно на болота – но он не смог бы жить без Макса и семьи, которую дал ему Макс.

Он курил свою неизменную трубку и вслушивался в ночь. Слабый ветерок шелестел в листьях магнолии, прогоняя жару и обещая скорый дождь – так насмешливая женщина может пообещать поцелуй. В воздухе, словно дым, повисла постоянная сырость, съедающая кирпичи и камни французского квартала.

Он не видел и не слышал, как подошел Макс, хотя его слух был очень острым. Он просто почувствовал его.

– Ну? – он пыхнул трубкой и поднял взгляд вверх, на звезды. – Что ты будешь делать с мальчиком?

– Дам ему шанс, – ответил Макс. – Точно так же, как ты дал мне – много лет тому назад.

– Он хочет съесть глазами все, что видит вокруг. Такой аппетит будет непросто удовлетворить.

– Ничего, я его накормлю, – в голосе Макса послышались нотки нетерпения, и он присел на скамью рядом с Леклерком. – Или ты захочешь, чтобы я его прогнал?

– Уже слишком поздно рассуждать, ты все равно послушаешь только свое сердце.

– Лили к нему привязалась… – начал Макс, но его прервал хрипловатый смех Леклерка.

– Только Лили, mon ami?

Макс не спеша зажег сигару и вдохнул дым.

– Мне тоже нравится этот мальчик.

– Ты любишь этого мальчика, – поправил Леклерк. – А как же могло быть иначе, если ты смотришь на него и видишь себя? Из-за него ты все время помнишь…

Это было нелегко признать.