— Что бы вы хотели посмотреть у нас? — спросила Стефания, не поднимая на незнакомца глаз, чтобы он не увидел в них смешинки. — Вы должны удивить вашу жену чем-нибудь замечательным. Например, — она отошла на минуту к полкам и вернулась с французской вечерней сумочкой, расшитой бисером, и увеличительной лупой, — вот это. Не правда ли, потрясающая вещица? Датирована тысяча шестьсот девяностым годом. Возьмите лупу и приглядитесь повнимательнее. Можете различить отдельные бисеринки? А шовчики? Мужчина перестал массировать ноги, взял увеличительное стекло и стал пристально рассматривать сумочку. Бисеринки были размером не больше песчинок, а швы вообще было невозможно разглядеть. Без лупы цветной рисунок выглядел как картина живописца, под увеличительным стеклом он смотрелся как необычайно тонко выполненная мозаика.

— Неплохо! — не скрывая восторга, пробормотал мужчина. — Неужели ручная работа? Как же это так получилось у мастера?

— Полагаю, такие сумочки шили дети. Не исключено, что за подобной работой они портили себе глаза, но ведь у первых леди королевского двора должны были быть вечерние сумочки.

— Неплохо, — повторил он. — Бетти не прочь была бы почувствовать себя в роли первой леди. Сколько просите?

— Шестьсот фунтов, — тут же ответила Стефания, вспомнив ценники к французским сумочкам в магазине на Бонд-стрит.

— Говорите цену в долларах, на кой черт мне сдались эти ваши фунты!

— Тысяча двести. Он присвистнул:

— Возьмите себя в руки, красавица! Две сотни и то было бы слишком много.

Потаенная улыбка тут же исчезла с лица Стефании, взамен пришла ярость. Как он смеет торговаться с ней?! Как будто «Амбассадор» — какая-нибудь жалкая палатка на блошином рынке! Ей очень хотелось продать что-нибудь из «Амбассадора»… Неожиданно это стало для нее очень важным. Но она твердо решила продать вещь на своих условиях, а не на условиях этого бесцеремонного торгаша.

Успокоившись, она мило улыбнулась и спросила:

— Откуда вы приехали, мистер?..

— Пуллем. Из Омахи. Я здесь на отдыхе. Стефания окинула его с головы до ног пристальным взглядом.

— Скажите, вам приходилось когда-нибудь бывать в Чикаго? В Нью-Йорке? А в Новом Орлеане? — Он кивал при упоминании каждого города. — И вы ездите всюду с Бетти?

— Разумеется. Ребята уже выросли, и ей нечего одной торчать дома.

— А вы знаете, мистер Пуллем, что во всех этих городах — и вообще на всей территории Америки — Бетти будет единственной женщиной с такой вечерней сумочкой, как эта? Люди будут умолять ее показать им эту вещь. Каждая женщина будет завидовать вашей жене. Это ведь не просто штучный товар. Такой сумочки вы больше не найдете в целом свете! Наступила пауза. Мужчина озадаченно вертел сумочку в руках.

— Шестьсот, — сказал он, наконец.

— Это в фунтах?

— В долларах! В долларах! На фунты говядину в лавке взвешивают, это не деньги! Стефания мягко забрала у него из рук сумочку.

— Прошу прощения, мистер Пуллем. Бог свидетель, я очень старалась, чтобы ваша Бетти походила на первую леди королевского двора. С этими словами она пошла, положить сумочку на место.