— Она холодная. В тебе больше жизни и красоты.

И вдруг Стефания поняла, что сделала ее сестра. Свадебный подарок. Она старалась казаться менее красивой, не такой обаятельной и жизнерадостной, хотела не мешать сестре быть в центре внимания. Стояла в тени и отдала весь солнечный свет Стефании. Она почувствовала, как на нее волной нашло чувство любви к сестре, а потом — ощущение вины перед ней. Но Стефания ничего не могла поделать. Они не так близки, как раньше, и не поверяли друг другу своих секретов. У каждой была своя жизнь.

Судья Ферфакс начал говорить, и Стефания оставила мысли о чувстве вины. Она только нашла время подумать о том, как удивительно, что она и Сабрина будут жить вдали друг от друга, что она нашла Гарта, который будет любить ее, а ей предстояло стать хорошей женой.

Глава 5

Замок вырос прямо из зеленых холмов Хемпшира, его башни и бастионы столетиями были окрашены в бледно-серый цвет. Окна-бойницы глубоко врезались в каменные стены. За ним — лес буковых деревьев с медными листьями, похожий на сверкающий бронзовый занавес, шевелившийся под июньским бризом.

— Замок Тревестон, — сказала Стефания благоговейным тоном, вспомнив письмо Сабрины. — Восемьдесят комнат, тысяча двести акров земли под фермами и парками… Гарт, смотри! — закричала она. — Павлины!

Гарт замедлил движение автомобиля, в котором они ехали, и посмотрел на двух павлинов, на замок, на серебристо-голубое озеро, которое, видимо, раньше было рвом, заполненным водой.

— Уютненький домишко, — сказал он с иронией, однако замок произвел на него впечатление. «Как будто из сказки», — подумал он. Паренькам с ферм Миннесоты и профессорам со Среднего Запада трудно поверить в реальность таких вещей. Но замок стоял. Прекрасный, выдержанный в красивых пропорциях, огромный, больше, чем сама жизнь.

— Можешь себе представить Сабрину, живущую здесь после замужества? — спросила Стефания. — Чувствую себя… карликом. Как будто я вторгаюсь в дом, построенный для великанов. Даже не представляю, как она в нем живет.

— Спроси лично у нее, — предложил Гарт и остановил машину.

Подошел слуга, открыл дверцы автомобиля и внес багаж в дом. Они вышли из машины и немного погуляли вместе с хозяйкой.

— Я думаю об этих людях, — сказала Сабрина. — Не о четырехстах годах войн, рыцарях и королевских процессиях, а о семье, особенно о черных овцах.

Они втроем гуляли по тропинкам, прорезавшим заросли из тысяч розовых кустов. Сабрина рассказывала о черных овцах в семействе Лонгвортов.

— Думаю, они были в каждом поколении, иногда опускаясь до полного скотства, но в основном это просто эксцентричные люди, которые ведут себя, как им нравится. Среди них обязательно есть тот, на кого все указывают пальцем.

Стефания засмеялась:

— Даже сейчас?

— Нет, насколько мне известно. Я думаю, что Дентон хотел бы быть как раз таким. Хотя его отец и совет директоров боятся общественного мнения и скандала.

— Я не знала, что он еще и работает. Как же так… Иметь столько времени для путешествий и для того, чтобы быть рядом с тобой.

— Он работает, когда ему заблагорассудится. Похоже, у него своя система…

Они гуляли, разговаривали. Гарт шел чуть позади, поглядывая на высокие изгороди Тревестонского лабиринта.

— Гарт! Мы уходим, — крикнула Стефания, — ты желаешь осмотреть дом?

— Как хочешь, — сказал он. Стефания показывала ему письмо Сабрины, в котором та описывала лабиринт: треугольник, каждая сторона которого длиной двести футов, построенный в 1775 году Стонтоном Лонгвортом как лабиринт заборов, где посетитель мог бродить часами, не находя выхода.