Он отправился к Гудманам, медленно ехал по заснеженным улицам и повторял про себя, репетируя:

«Я должен кое-что рассказать вам двоим. Это нелегко и не очень приятно… Сядьте оба, я хочу поговорить с вами о вашей матери… Я должен вам рассказать, что некоторое время назад с вашей матерью произошел несчастный случай… Нет, не на велосипеде, другой несчастный случай, на яхте, в Европе. Видите ли, женщина, которая жила здесь, с которой произошел несчастный случай на велосипеде… Женщина, которая жила здесь и дурила нам голову, смеялась над нами, над тем, как мы ее любили, как мы в ней нуждались, а она играла с нами в игру…»

Как, черт возьми, может человек сказать такое своим детям? Он привез Пенни и Клиффа домой, и они все трое уселись в комнате, где обычно завтракали, и стали, есть мороженое и колбаски.

— Мама не очень-то одобряет такое сочетание, — сказал Клифф, — но мне оно нравится.

— Это, мороженое и пикули с укропом она не любит, — заметила Пенни, — и, по-моему, она права.

— С этим я согласен, — признался Клифф. — Папа, можно нам позвонить ей в Лондон?

— Нет.

— Почему нельзя? Ты звонил ей каждую ночь, когда она была там после похорон тети Сабрины.

— Это было совсем другое дело.

— Почему?

— Она была тогда очень несчастна и…

— Ну, может быть, она сейчас тоже несчастна без нас, скучает по нам.

— Нет, Клифф.

— Но почему? Разве это так дорого стоит?

— Больше доллара за минуту. Хочешь платить столько за это?

— Да, если ты не хочешь сам. Если это единственный способ поговорить с мамой…

— Папа, — спросила Пенни, — почему ты злишься? Ты злишься на маму? Поэтому ты так рано вернулся домой? И она злится на тебя?

Несмотря на охватившую его тоску, Гарт с неожиданным юмором подумал: «Мы гордимся нашими умными детьми, а потом нам приходится смиряться с тем, что они видят нас насквозь. Но почему эти умные дети не увидели насквозь эту женщину, не поняли, что она не их мать? Потому что они доверчивы и невинны, а она этим воспользовалась».

— Папа?

— Это правда, Пенни, я сержусь. И расскажу тебе почему.

Он искал слова, чтобы начать. Его дети смотрели на него, на их ясных любопытных лицах начало появляться беспокойство. Гарт затягивал молчание, не в силах выговорить первое слово. Наконец он развел руками и безнадежно опустил их. Он не мог этого сделать. Может, после, когда будет подходящий момент? Но не сейчас.

— Я сержусь, потому что мама отправилась в Лондон, а не осталась с нами и ее сейчас здесь нет. И потому, что она считает, что должна еще какое-то время там остаться, подумать о своей жизни вдали от всего того, что осталось здесь.

— Но ведь она это уже делала, — закусила губы Пенни, — в Китае.

— Верно, делала. И вспомни, когда мы говорили об этом, я сказал, что людям часто бывает необходимо уехать от их повседневной жизни, чтобы подумать о себе иначе. Но иногда им приходится это делать не один раз, или на это требуется больше времени.

— Но когда мы об этом разговаривали, ты сказал, что не собираешься разводиться.