Его глаза смотрели на нее с обожанием.

— Храбрая леди. Они несколько вульгарны, эти Рэддисоны, особенно Роза, но…

— Какая приятная встреча, ну и загадочная штука жизнь… — сказал спокойный голос со стороны занавески, и Сабрина повернулась, чтобы увидеть ленивую улыбку княгини Александры Мартовой. — Твой друг извинит нас? — спросила княгиня. — Я собираюсь взять тебя под свое крылышко.

Александра Мартова была владелицей шикарного каменного четырехэтажного особняка. Она прибыла в Лондон одна, не имея ничего, кроме того, что получила при разводе: счет в швейцарском банке, дом на острове Майорка, квартиру в Париже, алименты в десять тысяч долларов ежемесячно и датского дога, которого она назвала Максом в честь друга. Она была высокой и стройной блондинкой со слегка раскосыми голубыми глазами и волосами, ниспадавшими ей на плечи. От нее исходил дух уверенности, решительности, которого не было, когда Сабрина впервые встретила ее на яхте Макса Стуйвезанта.

— Я решила устанавливать свои правила, — сказала она Сабрине. — Похоже, ты тоже. Я приехала в Лондон, потому что мне скучно. Никто не знает, как организовать хороший прием, вечеринку. Поэтому я решила показать, как это делается. Душенька, я намереваюсь стать самой знаменитой хозяйкой в Европе.

Но, прежде всего ей был нужен дом. Она нашла такой в Белгрейве: высокий и узкий, с высокими окнами, напоминавший викторианскую леди, удивленно поднявшую брови. Там была красная дверь с головой льва. Александре очень нравился внешний вид здания, но было совершенно неприятно его убогое и мрачное внутреннее оформление. Поэтому она выбросила внутренности, оставив скорлупу.

— Я хочу, чтобы ты переделала его для меня, — объяснила она Сабрине. — Сверху донизу. Выпей еще вина. — Она сдула пыль от штукатурки с бутылки и наполнила хрустальные бокалы, которые принесла в корзинке для пикников. Сабрина сидела на одном из тюков, попивая легкое винцо «Божоле» и осматривая то, что было вторым этажом дома Александры. Поскольку внутренние стены были удалены, она видела весь этаж. Остался невыброшенным только мраморный камин. Лучи солнца, танцуя с пылинками, освещали куски дерева и мрамора, что напоминало Сабрине те антикварные изделия, которые они покупали с мамой, зная, что они засияют, если их почистить и отполировать.

Сабрина ощутила то же самое желание, которое было у нее тогда, когда она с завистью смотрела на умелые руки матери. Сияя глазами, она повернулась к Александре:

— Спасибо тебе.

Александра подняла бокал:

— Я рассчитываю, что мы будем помогать друг другу. Тебе нужно, чтобы процветал твой магазин, мне нужно большее: дом и респектабельность, уважение других. Я знаю всех в Лондоне, но, грустно признаться, я для общества тоже загадка. После тех лет и всех кроватей в Монте-Карло и западнее быть княгиней еще не достаточно. Мне нужно достичь многого. Вот и все. Сабрина грустно покачала головой:

— Я, наверное, не тот человек…

— Душенька, ты многому научилась с тех пор, как вышла замуж за Дентона. Тебя просто потрясло то, что тебе удалось услышать, и ты рассуждаешь не вполне трезво. Так вот. Ты поможешь мне, а я тебе. Разве ты не слышала, когда я сказала, что беру тебя под свое крылышко? Ты сделаешь мой дом красивым. Мы покажем его всему свету, устроив грандиозный прием. А в результате через неделю люди будут говорить, что если леди Сабрина Лонгворт не снизошла до того, чтобы быть вашим консультантом по оформлению дома, значит, вы — никто, включая высокопоставленную и могущественную Оливию Шассон. — Александра взяла бокал и пошла по этажу, оставляя следы на пыльном полу. — А когда взлетит твоя ракета, взлетит и моя, и я прочно буду членом Респектабельного общества, которое окажется у моих ног.