– Вы – турстии? – спрашивает девушка.

– Что-что?

– Вы – турстии? – повторяет девушка, постукивая ручкой по столу. – Ваш тур организовал «Космоплот»?

– Нет, – отвечает Петворт. – Я – официальный гость.

– Тогда вам не сюда, – отвечает девушка. – Тут только для турстии.

– А вы не посоветуете, как мне связаться с принимающей стороной? – умоляющим голосом произносит Петворт.

– Вам не сюда, – повторяет девушка, глядя в ведомость. – обратились не в тот адрес. А сейчас вы видите, как я занята.

И впрямь, стойку внезапно облепила толпа полных женщин, в основном крашеных блондинок с яркими полиэтиленовыми сумками. Они расхватывают брошюрки и что-то спрашивают по-русски.

– Спасибо, – упавшим голосом говорит Петворт и поворачивается в толпу.

Уже час с четвертью, как он прошел в дверь с табличкой «НОЙ ВА». Сейчас она снова открывается, выпуская свежую партию пассажиров: это старики, девушки в платках и целый комплект священников в рясах, с седыми патриархальными бородами. Петворт вертит головой то вперед, туда, где исчезла в давке серебряная ручка, то назад, где лежат кучкой вещи: синий чемодан, портфель с лекциями, желтый пакет из Хитроу и серый плащ. За движущейся толпой колонна, возле которой он стоял так терпеливо, ожидая, когда встречающий его встретит, сопровождающий сопроводит. Расталкивая стариков, отодвигая плечом священников, Петворт протискивается на свою территорию. Колонна на месте, пространство вокруг нее – тоже, нет только его багажа – чемодана, портфеля, желтого пакета, серого плаща. Петворт оглядывается по сторонам, доходит до следующей колонны, возвращается и понимает: вот оно, худшее, что могло произойти. Он здесь, в чужой стране с изменившейся идеологией, но, как брошенный на обочине автомобиль, лишен всего самого главного. У него нет ни денег, ни отеля, ни адресов, ни ручки, ни собственности, ни лекций, ни одежды, ни, в определенном смысле, будущего. «Вы проведете в отделении много часов, и вам будут задавать очень много вопросов», – сказала синяя космоплотовская девушка; впрочем, вопросы – всё, что ему осталось. Петворт поворачивается и медленно идет сквозь движущийся поток людей – женщин в черных платьях, мужчин в темных костюмах, священников в православных рясах – к человеку с «Калашниковым» за спиной и отделению, в котором ему зададут очень много вопросов.

ІІІ

Позади космоплотовской стойки милиционер по-прежнему разговаривает с девушкой в сером пальто.

– Простите, – говорит Петворт, – вы понимаете по-английски? У меня украли багаж.

– Ва? – оборачивает милиционер. У него жесткий агрессивный нос, автомат болтается на коротком ремешке. – Ва?

– Мой багаж! – кричит Петворт. – Украли!

– Он вас не понимает, – вмешивается девушка в сером пальто. – Но я умею, как переводить. Опишите мне ваши багажи, и я вас объясню.

– Спасибо. – Петворт поворачивается к девушке. У нее бледное напряженное лицо, на голове – мохеровая шапочка, на плече – сумка, в руке и у ног – синий чемодан, пухлый портфель, тяжелый плащ и полиэтиленовый пакет, на котором написано: «Поздоровайся с «Гуд-байс» в Хитроу».

– Что составляют ваши багажи? – терпеливо повторяет девушка. – Пожалуйста, объясните их. Он – милиционер и любит помочь.

– Вот мой багаж, – говорит Петворт.