Джонатан тяжело выдыхает, но во взгляде ничего не меняется, становится ещё тяжелее.

- Упоминания любви никогда не было, Грейс. - его броский жест ранит моё сердце. - Я знал. Женщины так быстро становятся сентиментальными. Я не должен был этого допускать. Это было сумасшествие. Сумасшествие и бессмыслица.

Я вздрагиваю, но осмеливаюсь ещё на один заход.

- Джонатан, пожалуйста, подумай об этом. Если ты дашь шанс отцу, то и у нас он будет...

- Нет, - говорит он окончательно. - Я больше не дам отцу шанса, Грейс. Он ни одного не заслужил.

- Ты не готов себе дать шанс? Как и нам?

Джонатан не отвечает, но я вижу ответ в его глазах.

- Если ты не готов к этому, я ухожу, - грожу ему я, а когда я произношу это, то чувствую, с какой серьёзностью говорю.

- Хорошо, иди. Делай как знаешь. - говорит он оживлённо, в эти секунды я смотрю ему в глаза, надеясь увидеть там обратное, сказанное им. Но там ничего нет, только ледяной гнев и отказ. - Значит, мы всё обговорили.

Он поворачивается к окну и смотрит вдаль, находясь вне зоны досягаемости.

Я внутренне застыла, продолжая смотреть на его спину и ощущаю, как осознание, что у нас ничего не получится, во мне с холодом распространится. Вчера во мне была злость, сегодня же только отчаяние.

Ничего не изменилось и ничего не изменится, - подумала я. Джонатан готов дойти со мной только до определённой границы. Он не любит меня, по крайней мере, не достаточно, чтобы изменить своё отношение, признание этого просто разбивает моё сердце. Продолжать больше нет смысла. Этого мало и пришло время признать это.

- Да, - говорю я. - Всё ясно.

Я разворачиваюсь и ухожу именно так, как я ему сказала, но его, похоже, это даже не интересует, ведь когда я поворачиваюсь у двери, он не реагирует и всё ещё стоит спиной ко мне. Поэтому я разворачиваюсь и закрываю за собой дверь.

Даже если Кэтрин и услышала наш разговор, то не показывает этого. Она наверняка видит, что я совсем не хочу говорить об этом, она коротко кивает и поворачивается к монитору, продолжая печатать на клавиатуре.

Я как в трансе иду к лифту, спускаюсь в свой отдел, захожу в свой кабинет и закрываю дверь. Монитор уже чёрный из-за моего долгого отсутствия, я активирую его и всплываю диаграммы, над которыми я работала пока не пришла Энни, а следом позвонил граф.

Я хочу продолжить работу только чтобы заглушить себя, я уставилась на монитор, прокручивая нашу ссору с Джонатаном перед своими глазами пока монитор опять не выключается, чем пугает меня.

Узел в моём желудке сжимается всё сильней, поэтому я подхожу к окну и смотрю на улицу. Всё это - Лондон, мой кабинет, работа в «Хантингтон Венчерс» может существовать только с Джонатаном. Если я уйду из его жизни, то покину и всё остальное, мне нужно будет оставить Лондон и всё, что с ним связано. Но моё глупое сердце не хочет это осознавать, пытаясь найти в нашей ругани хоть один проблеск надежды, что он может передумать. Но не находит. Или?

Я глубоко вздыхаю и хочу отойти к окну, когда подъезжает чёрный лимузин Джонатана. Я затаила дыхание, стою, жду  и вижу, как Джонатан выходит из здания и большими шагами направляется к машине. Стивен уже стоит, открыв шефу дверь, перед тем как он сам сядет. Мгновенье спустя он сидит в машине, которая начинает двигаться, встраиваюсь элегантно в поток машин, исчезая из виду.

Удручённая, я возвращаюсь на свой стул и падаю на него, чувствуя, как мои внутренности сжимаются судорожно. Он уехал, такое ощущение, что я чувствую телесную боль от расставания. Я понятия не имею, куда он уехал и факт того, что я не могу спросить, очень болезненный.

Тебя не касается, что я выбрасываю, а что нет, слышу я снова и снова его слова. Поедет ли он к Юуто и продолжит там, где остановился из-за меня? Я этого не знаю и мне лучше смериться с мыслью, что с этого момента мы пойдём каждый своей дорогой.