— Я оставила последний номер «Стада» на письменном столе Дэвида. В нем фотография его подружки — на весь разворот.

Рядом с Говардом Глория всегда была естественной — прямой и очень конкретной. Он знал эту ее черту и очень ее ценил.

— Я, признаться, полагал, что эта крошка являлась его подругой в прошлом — благодаря тебе или, вернее, нам обоим, следовало бы добавить.

— Гови, ты прекрасно знаешь, что он все еще к ней неравнодушен. В противном случае вряд ли он впал бы в такую ярость, застав ее в постели с Арчером. Господи, как он тогда расшумелся! Можно было подумать, что они женаты целую вечность.

— Но ты, надеюсь, не ожидала, что он посмотрит на это сквозь пальцы? Ведь ты с самого начала была уверена, что он постарается отплатить ей той же монетой. Я правильно тебя понял?

Глория вскочила, сверкнув глазами.

— Верно, дорогой. Именно в этом все и заключалось. Ты ведь знаешь, как я бешусь, пока не заарканю и не приручу мужчину, который меня волнует. А Дэвид все еще бегает на воле и не подойдет ко мне, пока ему не надоест ревновать Еву. Нам остается лишь подождать и выяснить, как он отреагирует на фотопортреты Евы в журнале.

— У нее, вне всякого сомнения, великолепное тело. Жаль, что она такая несговорчивая, а то бы я с удовольствием позабавился бы с ней.

— Интересно знать как, дорогой? Сам поучаствуешь или только посмотришь? — Глория при этих словах помахала нетерпеливо рукой, давая понять, что в ответе не нуждается.

— Все это не столь уж важно. Несмотря на весь свой профессионализм, Ева Мейсон слишком наивна, чтобы удержать человека, подобного Дэвиду. Ты бы слышал, как она умоляла Дэвида тогда не уходить, позволить ей объяснить случившееся. Меня чуть не стошнило. Не понимаю, что он в ней нашел?

— А может быть, в ней есть нечто особенное, то, что ты не в состоянии понять, лапушка? Вдруг она, к примеру, обладает сверхъестественными способностями подольститься к нему, подогреть его самолюбие? Может быть, он любит ее просто за лесть?

— Я думаю, что в этом-то все и дело. Она ублажает его эго, льстит ему почем зря. Но я уверена, что Дэвид ее не любит. Он принадлежит к совсем иному типу мужчин. Полагаю, со временем, достигнув положения, Дэвид превратится в жесткую, твердую, как сталь, личность. Подобно тебе, Говард, или мне. Но как бы то ни было, мне совершенно не улыбается бороться с призраком Евы. — Поглядывая на Глорию сквозь рубиновую линзу своего коктейля, Говард резко бросил: — Вряд ли тебе придется состязаться с кем-либо, Глория. С призраком или с живым человеком. Думаю, не найдется ни один мужчина, способный перед тобой устоять. Зачем, спрашивается, тебе тратить силы на Дэвида сейчас, да еще и вести бой с тенью? Лучше подожди, пока он станет большим человеком — ты ведь в этом уверена — а потом приди и уведи его с собой.

— Я ненавижу ждать — неважно кого или что. И еще — я думаю, что через пару недель он мне просто надоест и я его передам в твое полное распоряжение. — Говард вопросительно приподнял брови. — Глория, любовь моя, ты прекрасно знаешь, что я не вступаю в такого рода игры с теми, кто на меня работает. К тому же он чертовски хороший адвокат. Как ты уже заметила, со временем он расстанется с иллюзиями, что уже произошло со всеми нами, но это только поможет его профессиональному росту. Поэтому, когда у тебя с ним все закончится, постарайся не обидеть его. Пусть у вас сохранятся дружеские отношения — в дальнейшем это многое упростит.

— Дорогой, твой совет, как всегда, гениален, и я приму его к сведению, — Глория допила свой стакан и решительно его поставила, слегка пристукнув донышком о стол. |

— Тем не менее ты имел в виду будущее.