— Дело в том, что я знаю его слишком хорошо. Мне следует сказать «знала», потому что все эти годы я прилагала значительные усилия к тому, чтобы больше не попасться ему на пути. Городу Сан-Франциско повезло — он редко одаривает его своими визитами. — Голос Марти звучал все взволнованнее, реплики становились все короче, в них проскальзывала подлинная горечь, хотя Марти и пыталась придать своему рассказу несколько шутливый оттенок. Она оценивающе посмотрела на Еву. — Ева, деточка, я не прочь поболтать. Я просидела здесь взаперти целый вечер и медленно напивалась, ожидав, когда зазвонит наш проклятый телефон и я услышу в трубке голос Стеллы, который сообщит мне, что она передумала и остается со мной. Но она не позвонила — и не надо меня жалеть, Ева. Я ненавижу, когда меня жалеют, — предупредила Марти желание обнять ее. — Итак, мы говорили о Брэнте, и я сейчас поведаю тебе одну историю, если тебе интересно. Возможно, она тебя кое-чему научит.

— Вступление довольно зловещее, — Ева попыталась придать своему голосу известную легкость, хотя слова Марти и ее мрачное настроение подействовали на нее угнетаюше.

Ответ Марти прозвучал резко, даже жестко:

— Ева, я не шучу с тобой. Я крайне редко рассказываю историю своей жизни кому бы то ни было. В ней есть часть, которая имеет непосредственное отношение к Брэнту Ньюкому. Сейчас я достаточно пьяна, чтобы не побояться вспомнить некоторые страницы собственной жизни и рассказать тебе кое-какие вещи об этом человеке, а главное — доказать тебе, насколько это страшная и безнравственная личность. Ты будешь слушать или нет?

— Если тебя не слишком опечалят воспоминания, — начала было Ева, но Марти сразу же ее оборвала.

— Хуже, чем сейчас, мне уже не будет, а все, о чем я собираюсь тебе поведать, в любом случае произошло довольно давно. И знаешь, что забавно? Некоторые воспоминания стараешься засунуть куда-нибудь подальше, чтобы не вляпаться в них случайно, как в осеннюю грязь, но вот что-нибудь случается, и они мгновенно возвращаются назад и перекручиваются в твоей голове, как забытое кино. Боже! Да я словно опять становлюсь той девочкой, которой была тысячу лет назад. Глупой, неопытной девчонкой, пытавшейся с серьезным видом играть во взрослую жизнь. — Марти покрутила стакан между пальцами и продолжила, выговаривая слова чуточку охрипшим голосом: — Так вот, это действительно произошло очень давно. Мои родители — а они были очень богатые люди и ужасные снобы — отослали меня учиться в закрытую частную школу. Обычная школа, видите ли, была для них недостаточно хороша. То есть для меня, разумеется. Ведь в обычной школе я могла познакомиться с детьми бедных родителей, а уж у них — об этом всякий знает — мораль, что и говорить, не на высоте. Таким образом, я попала в частный пансион мисс Дитрих для юных леди. Пансион моих родителей устраивал вполне. Самое главное — они смогли переложить обременительные заботы о своей дочери на мощные плечи мисс Дитрих. Они много путешествовали и вели активную светскую жизнь, и я, полагаю, вечно путалась у них под ногами. Поэтому я находилась в весьма нежном возрасте, когда они в первый раз сослали меня в ссылку. Именно ссылкой оказался для меня пансион, по крайней мере на первых порах, хотя позже я научилась там существовать. — Марти взглянула на Еву и безжалостно улыбнулась. — Да, да, все началось в пансионе, ты угадала. Я говорю об интимной стороне своего существования. Я начала это очень рано, но только потому, что у меня оказались талантливые педагоги. И знаешь, что еще? Мне это доставляло настоящее удовольствие. Первый раз в жизни я поняла, что значит, когда тебя вожделеют и любят. В первый раз я была близка с девочкой, когда мне исполнилось восемь лет. Она оказалась куда старше меня, но я ей понравилась, и эта птичка заменила мне мать, любовника и учителей.