Салливан, разумеется, храбрился, но вздохнул с великим облегчением, услышав о подмоге, бесконечно благодарил Дастина и в знак благодарности в течение целого часа давал маркизу советы, как его светлости вести себя с Николь.

Это воспоминание вызвало у Дастина улыбку. Откинувшись на спинку сиденья, он размышлял над рекомендациями Салли. Сколько лет прошло с тех пор, когда кто-либо позволял себе давать ему советы относительно женщин? Да разве Дастин допустил бы такое вмешательство в его интимную жизнь? И уж точно не стал бы высиживать для этого целый час. Что вы, господа!

Тем не менее Дастин нашел наставления Салливана трогательными. Лорд Тайрхем услышал от жокея кучу подробностей о детстве и юности Николь и окончательно понял, откуда у нее это удивительно непринужденное отношение к представителям мужского пола, несмотря на полную неопытность. Дело в том, что, выросшая среди мужчин, Николь видела в них старших братьев, если они относились к ней хорошо.

Дастин вдруг представил, что кочует по всей прекрасной Англии, желая получить благословение у дюжины скептически настроенных отцов — покровителей Николь. Из груди его вырвался веселый смех. Дастин все еще смеялся, когда лошади остановились у дверей замка. Выпрыгнув из кареты, Тайрхем бросил взгляд на дальние земли поместья и мгновенно принял решение.

— Куин, — подозвал он кучера, — скажите Пулу, чтобы он занялся моим багажом. Скажите ему также, что я задержался в конюшнях и скоро буду.

— Слушаюсь, милорд.

Дастин был на полпути к цели, когда увидел Николь.

Верхом на Кинжале она галопом проходила круг — взмокшая рубашка облепила ее тело.

Застыв на месте, Дастин наблюдал за ней, вновь и вновь поражаясь плавности движений Николь, остроте ее реакции. Низко склонив голову, Николь что-то шептала Кинжалу на ухо — возможно, предупреждала о препятствии, к которому они приближались. Лошадь мгновенно отреагировала: взгляд ее сосредоточился на барьере, ноги двигались в соответствии с командами наездника.

Глаза Николь сузились, она еще больше подобралась, рассчитывая расстояние до цели и подравнивая ход. В какой-то определенной точке она, вытянувшись вперед, прижалась к шее коня и подала ему очередную команду. Кинжал беспрекословно подчинился, подобрал ноги, проплыл над препятствием и приземлился на другой стороне, не задев при этом ни соломинки.

— Молодец! — похвалила Николь и нежно шлепнула Кинжала по шее. Вздохнув, она грустно взглянула на заходящее солнце. — На сегодня все, дружочек. Давай-ка поостынем. Нам следует отдохнуть перед завтрашним днем. Ты помнишь, что завтра мы пройдем галопом всю дистанцию, а Брекли сделает хронометраж? Если мы уложимся во время, считай, что к Эпсому мы готовы.

— Согласен! — вмешался Дастин, направляясь к ним. — Вы бесподобны, мистер Стоддард.

— Дастин! — вспыхнула Николь. — Я не ждала тебя раньше завтрашнего дня. — Сообразив, что говорит чересчур громко, Николь осеклась и со страхом оглянулась вокруг.

— Не волнуйся, Дерби, здесь, кроме нас, никого нет. — Дастин подавил взрыв восторга, вызванный радостным приветствием Николь. Подойдя ближе, он пошел рядом, подстраиваясь под шаг Кинжала.

— Ты видел Салли? — понизив голос, спросила Николь.

— Да. — На этот раз и Дастин огляделся по сторонам. — Мне нужно поговорить с тобой и твоим отцом. Отведи Кинжала в стойло и возвращайся в коттедж.

— Хорошо, — посерьезнев, ответила Николь. Они обменивались незначительными замечаниями насчет подготовки к дерби, пока конюшни не остались позади и не показался коттедж.

— Ты не хочешь рассказать о том, что тебе удалось выяснить? — не выдержав, спросила Николь, когда они подошли к дому.