— Я прекрасно могу…

— Я знаю, Дерби. Но на неизвестного жокея, которого я выставил на дерби, набросятся все — «жучки», букмекеры, судьи, газетчики. Мы не должны рисковать. Одно твое неосторожное слово может вызвать подозрения, и трудно предположить, как это скажется на твоем участии в дерби, не говоря об опасности, которая может возникнуть для вас обоих.

— А каким образом твоя опека может снизить этот риск?

— Я тебе уже говорил об этом. Я хорошо знаю всю тамошнюю обстановку и постарался предусмотреть все возможные осложнения.

— Маркиз прав, Ники, — заметил Олдридж. Встретившись взглядом с Дастином, Ник добавил: — Не беспокойтесь, милорд, она не поедет в Эпсом. Я сам за этим прослежу.

— А что сказать новому тренеру? — поинтересовалась Николь. — Он отправится в Эпсом немедленно.

— С Раггертом я договорюсь, — заверил ее Дастин. — Я расскажу ему все, не вдаваясь в подробности.

— То есть?

— Ну, например, я не желаю, чтобы на тебя заранее делали ставки. Ведь, в конце концов, возможности жокея Стоддарда никому не известны. Уверен, Раггерт сочтет это благоразумным. К тому же дерби начинается только двадцать шестого, а ты уже показала великолепный результат. Нет, у Раггерта не возникнет вопросов относительно моих распоряжений. Я только прикажу ему разнообразить занятия, чтобы Кинжалу не наскучили тренировки. У нас достаточно времени для подготовки к Эпсому. Другие прибудут туда двадцать пятого, может быть, днем раньше. К тому времени мы уже устраним все препятствия.

— Когда же мы появимся в Эпсоме?

— Двадцать шестого. Как раз к началу дерби. Успокойся, солнышко, я знаю, что делаю.

Ласковое обращение как-то само собой сорвалось у Дастина с языка, и он увидел, как напрягся Ник. Но слово было сказано, и Дастину оставалось только упрекать себя за несдержанность.

— Маркиз прав. — Олдридж взглянул на Дастина, давая маркизу понять, что поступается отцовскими чувствами ради безопасности Николь. — Нам нельзя рисковать. А я почему-то стал больше беспокоиться с тех пор, как здесь появился Раггерт.

Николь подняла голову:

— Папа, он тебе тоже неприятен?

— Я просто ему не доверяю! К тому же он меня знает. Приходится держаться настороже.

— А-а-а… — Николь опустила голову. — Я думала, ты имеешь в виду… Ладно, ничего.

Дастин внимательно наблюдал за Николь.

— Тебе неприятен Раггерт? Я заметил во время тренировки. А в чем дело, Дерби?

Николь смущенно пожала плечами.

— Это не ответ!

— Я предпочла бы промолчать. Вечно я сую нос не в свое дело.

— Об этом позволь судить мне. Ну же, Николь! — настаивал Дастин. Она вздохнула:

— Если ты настаиваешь… Да, мне не нравится Раггерт, и я ему не верю.

— Почему?

— Не знаю. Но чувствую, что он… недобрый человек. А еще я не согласна с его методами.

— С методами? — удивился Дастин. — А когда ты успела это заметить?

— Он довольно подробно изложил мне свою систему.

— Николь, квалификация этого человека высока и не вызывает сомнений, так же как и его рекомендации. Он два года работал у Ленстона, но Эдмунд отпустил его, так как вернулся его постоянный тренер, бывший в отъезде. Я дважды беседовал с Раггертом, и он произвел на меня хорошее впечатление. Он знающий человек. Мы говорили и о методике его работы с лошадьми. Я не во всем с ним согласен, но он был достаточно откровенен, рассказал о своих слабых и сильных сторонах, и у меня нет абсолютно никаких оснований не доверять Раггерту.