Герцог встретил его у двери; Камберленд отвесил официальный поклон, потом со слезами на глазах поцеловал племянника. Герцогиня ждала момента, чтобы сделать глубокий реверанс и посмотреть на гостя своими самыми знаменитыми в Англии глазами с таким обожанием, что сердце принца тотчас сжалось — не будь он влюблен в Утрату, он немедленно влюбился бы в свою тетю.

Она была высокой и стройной — он мысленно сравнил ее с цветком; она не пудрила свои густые золотистые волосы, уложенные в высокую прическу с множеством маленьких завитков и ниспадающих прядей; у нее было маленькое, почти кукольное личико; она выглядела ангельски, только в больших глазах играло лукавство; они казались сейчас зелеными, потому что на ней были зеленое платье и изумруды; эти глаза обрамлялись великолепными ресницами — черными как ночь. Они то опускались на слегка подкрашенную щеку, то взлетали вверх веером из черных перьев.

— Это действительно самые потрясающие ресницы на свете,— сказал принц.

— Надеюсь, они понравились Вашему Высочеству,— произнесла герцогиня.— В противном случае они будут немедленно отрезаны.

— Умоляю вас не делать этого. Я не могу взять на себя ответственность за уничтожение одного из чудес света.

— Как это галантно, как это очаровательно, Ваше Высочество! Вы делаете меня счастливой. Но мы ведем себя эгоистично. Кое-кто из наших гостей знает о той чести, которая их ждет... но не все. Мы хранили наш секрет... и надеемся, что не огорчили этим Ваше Высочество, потому что теперь мой долг — радовать вас.

Какое восхитительное общество, свободное, раскованное! Подумать только — он был лишен его все эти годы. Он подумал о Кью. Триктрак! Лекции! Единственное развлечение — концерты камерной музыки в семейном кругу.

О, отныне его жизнь станет другой!

Его обворожительная тетя — он с изумлением находил ее таковой — попросила разрешения взять племянника под руку (знаете, я все-таки ваша тетя) и повела молодого человека к гостям. Он охотно предложил ей руку и радостно заговорил с ней. Он был совершенно очарован ее ресницами.

В окружении герцога и герцогини он отправился к собравшемуся обществу.

Конечно, отныне все будет именно так. Люди — интересные, влиятельные, занятные — будут теснить друг друга, чтобы обменяться с ним несколькими словами. Прекрасные женщины делали реверансы, когда он проходил мимо них; они смотрели на него с восхищением; мужчины низко кланялись.

В Камберленд-хаусе собралось блистательное общество. Здесь находились все известные виги; они хотели быть представленными принцу.

Он заметил мистера Фокса, мистера Берка, мистера Шеридана; ему безумно нравилась их непринужденная, остроумная беседа.

И затем — главный сюрприз вечера.

— Я уверена, Ваше Высочество пожелает быть представленным одной леди,— сказала герцогиня.— Вы позволите?

Она тотчас получила разрешение и повела его к нише. К своей великой радости, он обнаружил там Утрату.

Он взял ее руку и поцеловал; она подняла свои полные любви глаза и посмотрела на него.

— Это,— прошептал он,— самый восхитительный момент нашей жизни.

Они наконец оказались в обществе вместе — дядя Камберленд принимал Утрату! Теперь им нет необходимости встречаться тайком. Это — настоящая независимость!

Что за вечер! Впервые после отъезда Фредерика принц перестал скучать по брату.

Его изумляло общество — свободные, непринужденные манеры людей, нескромные, но остроумные и блестящие беседы. Говорили о политике, искусстве и литературе. Все внимательно слушали принца, которому не приходилось стыдиться своей необразованности — он мог успешно принимать участие в любом разговоре, посвященном литературе и искусству.