— Каким же образом?

— А у Григория Александровича, видишь ли, есть особая примета. Физический дефект, который он, видимо, воспринимает как уродство. И сильно комплексует по этому поводу.

Викентий перевернул страницу в деле Забурина, показал фото, сделанное уже после суда: белокурая шевелюра заключённого была сбрита, и на Михаила глянуло безухое ассимитричное лицо. И оно уже вовсе не показалось ему ангельским: глаза — в щёлочку, губы стиснуты, открывшийся изъян отталкивает взор. Другой, другой человек! Словно, обнажив, хоть и невольно, свой физический недостаток, Забурин обнажил и свою внутреннюю суть…

— Да-а, — протянул Лоскутов. — Ангел-то, похоже, падший. То бишь — Сатана… Комплексует, говоришь?

— Да. А как подобные комплексы отражаются на психике, мы с тобой знаем.

— Значит, будем искать Забурина? — подвёл итог Лоскутов.

— Его. Но и Касимова со Степановым тоже. Сейчас составлю запросы по их месту жительства, отошлю. И вновь пойдём к бомжам, фото показывать будем. Ну и, конечно, размножим, по всем городским отделениям разошлём. Ох, верю я Миша, что он ещё в городе. Хочу верить!

Викентий закурил, помолчал немного, потом спросил:

— Ну, давай, что там у тебя?

— Вот. — Михаил достал из сейфа ещё одну стандартную папку. — Дело об убийстве неизвестного в Коцарском переулке, на складе торговой фирмы «Бинго». Забрал вчера у Антона Ляшенко. Долг платежом красен!

— Да, помню. — Викентий кивнул.

Капитан Ляшенко, следователь из соседнего отдела, буквально на днях тоже забрал одно висевшее на них дело — ограбление профессорской квартиры. Антон Ляшенко подсел к Кандаурову в столовой, сказал, что ограбление это связано с делом о самоубийстве, которое он недавно расследовал: и то, и другое произошло в одном подъезде. Спросил, не против ли будет майор, если он у него дело заберёт. Викентий был только рад. Через час Ляшенко пришёл с разрешением от начальства и унёс документы. Когда же, после разговора с больным в профилактории, Викентий поинтересовался, в чьи руки попало «дело Витька» — так он условно назвал убийство на складе, ему сказали — у капитана Ляшенко. Он обрадовался, что может отплатить Антону услугой за услугу. Ему нравился этот молодой следователь: способный, умный, цепкий. Кандауров охотно бы взял его в свою команду, да только Антон был человеком очень самостоятельным. Предпочитал не подчиняться, а сам вести расследование. Что ж, Викентий это понимал.

— Ты уже полистал материалы? — спросил он у Лоскутова. — Ну, что Антон там успел раскопать?

— Кое-что есть. Установил личность убитого. Допросил руководителя фирмы, грузчиков. Все перепуганы, отрицают свою причастность.

— Так, Михаил. Надо вновь допросить директора. Ведь замок на двери склада не ломали, отпирали. У кого ещё мог быть ключ?

— Антон об этом тоже подумал. Но директор скрылся куда-то. Домашние говорят: уехал в командировку, куда и насколько не сказал.

— Значит, дай задание кому-то из наших: пусть начинают искать. И вновь допрашивают — грузчиков, шофёра, заместителя, бухгалтера…

Викентий задумался. Потом покачал головой:

— Не знаю, даст ли нам это что-либо. Мальчишка, Витёк этот, случайно ведь там оказался. И ушёл незаметно. Или кто-то видел его? И как это связано с «упырём»?

— Может, вообще никак, — согласился Лоскутов. — Но покопать нужно. Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь!

Капитан Лоскутов любил вставлять к месту пословицы и поговорки.