Она и не уловила Грининого удара — отработанного, профессионального, ребром ладони по ямке между шеей и плечом. И не поняла, что с ней. Упала без сознания в траву, только бутылки в сумке негромко звякнули. Отработанно, ловко Гриня оттащил её в близкий овражек. Там, среди зарослей колючего терновника, нашёл небольшую полянку — он был мастак находить такие полянки. Сегодня, сейчас, он и не собирался проводить «инкарнацию» по полной программе. Это произойдёт завтра, завтра! Иначе он просто испортит себе всё удовольствие, может быть, самое большое из всех, которые испытывал до сих пор. Нет, такую глупость он не сделает! Поэтому и не нужны ему сейчас ни желатин с хлористым кальцием, ни анестезия. Да он и не брал с собой ни шприца, ни ампул. А вот скальпель, ланцет и нож прихватил — на всякий случай. И благодарен себе за это.

Гриня одним взмахом перерезал женщине горло — от уха до уха. Пока кровь стекала, он быстренько развёл небольшой костерок. Кровь его не интересовала: он ведь не мерзкий вампир — получеловек-полутруп! Он гурман, и мясо ест только приготовленное. Он знать не знал, что в прессе и в народе его окрестили «упырём» — газет не читал, телевизор смотрел редко…

Когда костёр разгорелся, у него уже был приготовлен, как шашлык, небольшой филейный кусочек. Хватит и этого: он ведь не собирался устраивать пир, лишь сбить ненужное сейчас возбуждение. И оно стало отступать с первым ароматным дымком от жареного мяса. На смену пришло умиротворение…

Тело женщины Гриня оставил там же, в колючих зарослях. До завтра его не найдут, а там — всё равно! Тщательно загасил костёр, вытер руки о траву. Теперь он был уверен в себе и совершенно готов к завтрашнему дню.

Вечером Серёжа рассказал ему, как он отлично провёл день. Глаза у мальчика были беспечные, весёлые. Ему хотелось, чтоб скорее настало завтра. Гриня его понимал, ему тоже этого хотелось. Ночевали Гриня и Серёжа в квартире одни. Игорь позвонил по телефону, сказал сыну, что, если тот не против, ночевать сегодня не придет.

— Ради Бога, — сказал потом Серёжа Грине. — Я своему отцу не враг.

Так что отчитываться о несобранных грибах Грине ни перед кем не пришлось.

ИГОРЬ И ДАША

Как хорошо было в этой комнате! Игорь и не подозревал, что так легко можно вернуться в молодость — открыть дверь, войти, включить ночник, присесть на край дивана… Разве слово «молодость» в своём прошедшем времени могло иметь к нему отношение? Он и сейчас молод — 34 года, какой это возраст! Но вот, войдя в Дашину комнату, он вдохнул атмосферу своей юности, и голова закружилась…

Сначала они ужинали на кухне втроём, с Дашиной бабушкой, Марией Александровной. Вспоминали, в основном, своё общее прошлое.

— Ты, Игорёк, всегда любил мои сырники, — говорила Мария Александровна, подкладывая ему в тарелку сырников и подливая сметаны.

— И сейчас скажу, что за все последние годы вкуснее не ел!

Когда бабушка ушла к себе в комнату, они ещё немного посидели у распахнутого окна. Со здания напротив мигала разноцветными вспышками вывеска «Бристалла. Планета детей».

— А раньше здесь был кинотеатр «Победа», — протянула Даша, ностальгически вздыхая. — И мы ходили в кино, почти на каждый фильм.

— Тянемся за Западом, разве тебе не нравится?

— Смеёшься? — она вскинула на него удивлённые глаза, но тут же сама засмеялась. — Иронизируешь… Да, ты прав, это смешно. Вернее, было бы смешно, когда бы не было так грустно. Кем мы стали — свалкой отходов производства для этого Запада. От своего отказались, вот и получили!

— Расскажи о Льеже?

— Нет! — Даша решительно встала, обошла столик и обняла Игоря за плечи.